Климат, квоты и культурный код: Как спасти планету по-западному и по-русски
Юмористический взгляд на то, как наши вечные «кто раньше встал» и «долго запрягаем» добрались до борьбы с глобальным потеплением.
Итак, человечество, в лице своих лучших умов, решило бороться с глобальным потеплением. Запад, верный своему принципу «кто раньше встал — того и тапки», быстро сообразил, что тут можно не только планету спасать, но и правила устанавливать, рынки создавать и даже немного зарабатывать. Так в 2005 году, после долгих согласований, родился Киотский протокол — первое глобальное соглашение, которое попыталось приручить парниковые газы с помощью рыночных механизмов. Суть проста: есть общий «потолок» (cap) выбросов для стран, внутри него можно торговать квотами. Загрязнил меньше — продай излишки тому, кто перебрал. Гениально, элегантно, по-капиталистически.
ЕС, как образцовый «ранняя пташка», запустил у себя Европейскую систему торговли выбросами (EU ETS). Это настоящий финансовый левиафан: аукционы, биржи, фьючерсы, цена за тонну CO₂, которая к концу 2026 года, по прогнозам, может достичь 100 евро. В 2024 году только от продажи квот в бюджет ЕС поступило 39 миллиардов евро. Эти деньги идут на «зелёный» переход, создавая мощный экономический стимул. Подключаются авиация, морской транспорт, а с 2026 года в полную силу заработает Механизм углеродного регулирования на границе (CBAM) — чтобы импортёры платили за углеродный след так же, как европейские производители. Быстро, технологично, системно. Классический западный спринт.
А что же Россия? Помните поговорку: «Долго запрягаем, но быстро едем»? С климатом вышло ровно так. Пока на Западе уже вовсю торговали квотами, в России внимательно наблюдали, изучали и... запрягали. Киотский протокол был ратифицирован, Россия получила право продавать квоты, благодаря тому, что её выбросы после развала промышленности в 90-х были ниже уровня 1990 года. Это было больше похоже на стратегическое запасание большой телеги в огромном, холодном гараже.
Активно «трогаться с места» российский углеродный рынок начал уже в 2020-х годах. В 2022 году был запущен добровольный рынок углеродных единиц, появился национальный реестр. В 2024 году на Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже (СПБМТБ) прошли первые сделки по углеродным единицам. В 2026 году президент утвердил изменения в правила для повышения доверия к российским углеродным проектам.
Подход, как всегда, свой, «по понятиям». Если в ЕС квоты в основном продают с аукциона, то в России делают ставку на добровольные климатические проекты компаний: лесовосстановление, модернизацию производств. Запущен эксперимент по достижению углеродной нейтральности на Сахалине. Цель — углеродная нейтральность к 2060 году. Не спринт, а марафон с расчётом на свои «козыри»: огромные лесные массивы, поглощающие CO₂, и постепенную модернизацию промышленности.
В итоге, получаются две разные картины мира:
· Западный «фристайл»: Жёсткие правила, высокие цены, глобальное влияние через CBAM, скорость и давление рынка. Инструмент с двойным дном: спасение планеты и укрепление экономического суверенитета.
· Русский «классический стиль»: Оглядка на суверенитет, ставка на внутренние ресурсы и крупные проекты, неторопливое создание своей системы. Телега запрягается долго, но размеры её таковы, что, когда она поедет, дорогу почувствуют все.
И как всегда в наших с вами историях, истина, юмор и будущее планеты где-то посередине. Но пока каждый идёт своей дорогой, посмеиваясь над соседом.