Загадки орловских муралов
Сразу определю свою позицию: практику расписывать глухие стены крупных орловских зданий художественными изображениями (муралами) я приветствую. Это по-настоящему здорово, поскольку не просто оживляет безрадостный городской пейзаж, но и формирует то эфемерное, но каким-то шестым чувством улавливаемое состояние яви, которое мы называем «культурная среда».
Кроме того, в первый день тура по «Бирюзовому кольцу России»включена арт-экскурсия по «…крупнейшей в мире коллекции литературных муралов “Орел – литературная столица России”» (дословно процитировал официальный сайт тура, но да Бог с ними, с амбициями!). Гостям покажут громадные портреты Бунина, Лескова, Тютчева (!), Фета, Есенина (!), Тургенева и Леонида Андреева и две тематические фрески на тему «Муму» и «Записок охотника». Экскурсия и вправду интересная, поскольку, во-первых, уникальная (именно таких муралов нет больше нигде), а во-вторых, зрелищная. Так что я – за.
Но возникают вопросы. Два из них иллюстративного материала не требуют, поэтому озвучу их сразу.
Первое. Если уж в титульную обойму писателей-ОРЛОВЦЕВ включён Бунин, связь которого с нашим городом исчерпывается тремя годами, в течение которых будущий писатель работал в газете «Орловский вестник», то почему литературные патриоты Орловщины «проглядели» Есенина? В Орле, как-никак, жила жена Сергея, Зинаида Райх. В Орле она родила их общую дочь Татьяну, и поэт не раз приезжал навестить жену и ребёнка. И, как пишут краеведы, «в свой первый приезд в Орёл Есенин прожил в городе не менее трёх недель. Известно, что он проходил по правому берегу Орлика напротив Дворянского гнезда (ныне – набережная Есенина), громко читал стихи и при этом размахивал руками». Подумать только – «размахивал руками!» Разве это не повод объявить Есенина «орловским поэтом»? Нет?
Ладно.
Коли мы провозгласили себя литературной столицей «всея Руси», значит, обязаны обеспечить мемориальный приют не только литераторам, каким-то боком с Орлом связанным, но вообще всем поэтам и писателям, коими гордится отечественная словесность. Отсюда второй вопрос: Почему муралы с изображением «рязанского» Есенина и «брянского» Тютчева в программу экскурсии включёны, а очень и очень симпатичный мурал «Песня о Буревеснике» (ул. Горького, 47А), на котором нарисован «нижегородский» Максим Горький, – нет?
Издержки городской среды
Для продолжения разговора разберёмся с главным термином.
Мурал (от испанского mural, «настенный») – это монументальная живопись, созданная на стене здания. Простыми словами, это большие картины на фасадах, созданные профессиональными художниками и предназначенные для публичного восприятия.
Одна из главных особенностей, отличающих муралы от граффити – их легитимность. Муралы создаются легально – по заказу города, владельца здания, в рамках фестиваля или общественной инициативы – и поэтому обязательна архитектурная интеграция этих фресок. Художник учитывает не только особенности «полотна», вписывая изображение в саму его структуру, но и пространственную «уместность» изображения: не станет ли оно причиной зрительного диссонанса исторически сложившейся локации, и будет ли оно доступно ли для обозрения.
Вот с архитектурной интеграцией у нас нелады.
Глухие торцы зданий, стоящих на пересечении улиц Тургенева и Брестской, например, украшают два замечательных мурала, выполненных в одном стиле. Слева – Есенин, и с ним всё в порядке. Справа – Леонид Андреев, который, в силу коммунальных обстоятельств… как бы выглядывает из-за глухого забора, отделяющего безымянный проезд к улице 7 Ноября от внешнего мира. Я не силён в градостроительных нормативах. Вероятно, забор этот обязателен. Но неужели вместо него нельзя было поставить ограду из металлических прутьев? В результате Андреев выглядит так, будто собрался воровать яблоки из соседского сада.
Ну и исполнение буквы «А» вызывает вопросы. Чередование оранжевых и чёрных полос с некоторых пор устойчиво ассоциируется у россиян с Георгиевской лентой. Поэтому сначала рядом с портретом писателя зритель видит именно национальный символ воинской доблести и только потом удаётся распознать каллиграфически выписанную объёмную букву. Расчленёнка
Когда-то я сформулировал для себя философскую максиму; своего рода рецепт позитивного восприятия окружающей действительности: в окрестностях любого дома есть точка, с которой на этот дом открывается прекрасный вид. Об этой максиме мне пришлось вспомнить в связи с муралом, на котором изображён Иван Бунин.
Дело в том, что в окрестностях здания, послужившего для этой фрески «холстом», действительно существует одна-единственная точка, взгляд с которой создаёт иллюзию совмещения двух половинок портрета нобелевского лауреата. К сожалению, точка эта находится на противоположном тротуаре улицы Горького, по которому – после исчезновения ограды Горсада – люди практически не ходят, предпочитая более уютную (и удалённую от плюющихся грязью машин) аллею парка. Со всех остальных ракурсов Бунина не узнать – так его, беднягу, корёжат законы линейной перспективы.
Интересно, авторы этого мурала – художники Александр Помазков и Алексей Таракин сами выбрали ступенчатый в плане фасад здания или вынуждены были довольствоваться тем, что предложил «город»?
(Хотя мне тут некоторые подсказывают, что разрыв между двумя половинами лица Ивана Алексеевича символизирует экзистенциальную трещину между «орловским» Буниным и «парижским».) Тургенев плюс
Ещё больше вопросов возникает при вдумчивом изучении мини-галереи посвящённых Тургеневу муралов, размещённых на строениях мединститута напротив ТЦ «Атолл».
Во-первых, недоумение вызывает облачение Ивана Сергеевича. Пиджак цвета морской волны (мне тут подсказывают, что он символизирует «Бирюзовое кольцо»…), жемчужный галстук современного фасона, чёрная сорочка… Да, классик любил одеваться ярко, но – сообразно современной ему моде! Не носили в то время мужчины чёрных рубах и цветных галстуков с узлом! Галстук (чёрный) украшает «фасад» Тургенева на одном-единственном дошедшем до нас изображении. На всех остальных (весьма и весьма многочисленных) – на шее писателя или бабочка, или особым образом повязанный шейный платок. Именно этот аксессуар до конца XIX века назывался «галстуком».
Я понимаю, художник не обязан быть разносторонне эрудированным человеком. Гениальный сыщик Шерлок Холмс справедливо считал, что ему совершенно незачем знать, что вокруг чего вращается – Земля вокруг Солнца или наоборот. Но, прежде чем рисовать, можно было бы поинтересоваться у специалистов…
(Мне тут подсказывают, что это вовсе не Тургенев изображён на мурале, а наш современник, орловский краевед и историк Виктор Ливцов.)
* * *
Вторая часть мурала посвящена увлечению Тургенева и его творчеству.
Главное хобби писателя (охота) представлено одной его из любимых собак, Дианкой. С ней явно не всё в порядке. Она наспех «слеплена» из двух половин. Передняя в плане собачьей анатомии более-менее достоверна. А задняя… Что это, Бэрримор? Есть и забавная «фишечка». На собаке – ошейник. На ошейнике – небольшой медальон. А на медальоне… логотип известной российской сети зоомагазинов. Вероятно, эта сеть оплатила мурал исполнителям. По согласованию с «городом». Шефская помощь. Творчество Ивана Сергеевича представлено книгами. На некоторых корешках можно разглядеть фамилию автора. Но одна из книг занимает особое место. Она – самая крупная и повёрнута к нам обложкой. НО! Это не «Муму» и не «Отцы и дети»! Это – внимание! – «Уложение о наказанияхЪ»!
Во-первых, твёрдый знак («ер») в конце слова «наказаниях» подразумевает написание названия книги в дореволюционной орфографии. Но в таком случае следовало бы вместо «и» («иже») в обоих словах написать «i» («и десятеричное»). В XIX веке на обложке книги было бы написано «Уложеніе о наказаніяхъ».
А во-вторых, Тургенев этой (или подобной) книги НИКОГДА не писал. Да, был в его жизни проходной эпизод: с июня 1843 по февраль 1845 года Иван Сергеевич состоял на государственной службе в Особой канцелярии Министерства внутренних дел в жалком чине коллежского секретаря. «Успехи» его на канцелярском поприще замечательно охарактеризовал известный тургеневед Николай Чернов: «Тургенев оказался плохим, неисправным чиновником. Обязанности исполнял небрежно». Словом, повода увековечивать недолгую работу писателя в системе МВД нет. Но почему-то увековечили.
(Мне тут подсказывают, что «Уложения…» – скрытый реверанс в адрес расположенной в этом же здании Прокуратуры Советского района.)
Неизвестный Лесков
Три внушительные высотки в Почтовом переулке украшены огромными портретами трёх литераторов – Фета, Тютчева и…
Впервые я увидел эти муралы издали, с подвесного мостика. Фета и Тютчева узнал сразу, а кто изображён на третьем, ближнем к бывшему кинотеатру «Победа» доме, не мог понять, пока, подойдя вплотную, не разглядел блоху и подпись: «Н. Лесков».
Да, действительно существует фотография писателя (одна-единственная), на которой он запечатлён в подобном головном уборе. Но… Как бы это сформулировать… «Неканоническое» это изображение! Большей части рядовых потребителей культуры (ничего обидного в этом определении нет) Николай Семёнович известен в ином обличии – таким, каким он изображён на памятнике близ Александровского моста. А на мурале писатель, лишённый привычных отличительных черт, получился неузнаваемым! В своём дурацком картузе да в сочетании с весёленькими кислотными красками он напоминает не то умудрённого жизнью таксиста, не то престарелого исполнителя блатного шансона. Непонятки
Вызывает вопросы содержание ещё двух муралов на литературные темы.
На фасаде дома № 18/16 по ул. Октябрьская появилась «фреска», озаглавленная автором «Записки охотника» (слева). Если бы не написанное крупными буквами название, угадать её связь с циклом рассказов Тургенева было бы невозможно. Художник Филипп Дульмаченко в своё время заявил: «Мне пришла в голову идея нарисовать лес, а на земле изобразить 25 полос, символизирующих очерки из этого сборника, чтобы любой житель города мог совершить путешествие по тургеневскому лесу вместе с охотником Ермолаем и его собакой Валеткой».
Пересчитать рассказы цикла он не поленился, а прочитать их, видимо, не удосужился, иначе знал бы, что Тургенев НИКОГДА не ездил на охоту верхом! Он ВООБЩЕ не ездил верхом. Кто в таком случае изображён на коне?
(Мне тут подсказывают, что Тургенев сидит верхом на «охотнике Ермолае».)
* * *
Второй мурал облагородил глухую стену здания, расположенного по адресу ул. Салтыкова-Щедрина, 34 (справа). В окружении рукописных виньеток изображена стопка старинных книг. Книг абстрактных, без указания авторства и названия на корешках. Таковы все, кроме одной. На её корешке явственно читается росчерк «Лермонтов». Лермонтов так Лермонтов, не жалко. Но почему ИМЕННО он? И почему ТОЛЬКО он? Логично было бы или ВСЕ книги оставить безымянными, или на КАЖДОЙ указать имя какого-нибудь классика. Фигуры умолчания
Есть в Орле мурал, который, как правило, не упоминается в парадном «меню» этого изобразительного жанра. Речь идёт о росписи долгого каменного забора стадиона «Динамо» со стороны улицы Горького. Посвящена эта «фреска» 75-летию со Дня Победы в Великой Отечественной войне. Изображение соответствует заявленной теме, но не уровню требований, предъявляемых к уличной живописи.
Ниже – вовсе не детский рисунок, а эскиз, принадлежащий кисти художника Эдварда Мунка. Многим он известен по картине «Крик».
Называется эта работа «Злая собака». Годы создания – 1938 – 1943. Знаете, чем эта работа принципиально отличается от изображений на стене стадиона? Она экспонируется в Музее Мунка (Осло, Норвегия), то есть, чтобы полюбоваться ею, ценители и знатоки должны целенаправленно посетить место её дислокации.
Картинки на стене стадиона являются неотъемлемой частью окружающего пространства. Идущие мимо люди – хотят они этого или не хотят – вынуждены на эти муралы смотреть. А изображения ничего, кроме чувства неловкости, не вызывают, потому что выполнены они не умеющими рисовать людьми. Не всем дано, да, но не все ведь рвутся участвовать в формировании городской среды!
Истребитель в левой части приведённого ниже «триптиха» нарисован просто чудовищно. Да какой, нафиг, «истрибитель»! Самолётик! В старшей группе детского сада так рисуют… Может, вся панорама была задумана как стилизация под неумелые детские рисунки? Но нет же, голова воина в центре композиции претендует на реалистичность! Вот только претензии её (головы) безосновательны. Я понимаю, художник силился придать лицу солдата мужественное выражение, но получилось убого и нелепо. Персонаж этот выглядит родным братом нововронежской металлической «Алёнки», прославившейся на всю страну свой страхолюдностью. Она – справа. Вопросы вызывает и изображённая на стене стадиона «Катюша». Первоначально многозарядные реактивные пусковые установки БМ-13 (именно их прозвали «Катюшами») устанавливались на шасси отечественных грузовиков ЗиС-6 (слева). Впоследствии – с началом поставок по ленд-лизу – для этой цели чаще всего использовался полноприводный трёхосный американский автомобиль Studebaker US6 (в центре), внешне отдалённо напоминающий наш ЗиС-151 (справа). Может, американскую машину пытались изобразить? Нет! Чтобы сомнения в патриотичности ни у кого не возникли, на капоте написано «ЗиС». И плевать, что ЗиС-151 начали производить (в том числе и под «Катюшу») лишь в 1948 году.
Короче… Если бы подобные картинки появились в результате проведения детского конкурса рисунков на асфальте, они, вероятно, справедливо удостоились бы призовых мест. Но ни на «увековечение памяти», ни даже на просто «украшение» забора эти художественные перлы не тянут. Славься, Отечество!
Последний мурал, о котором я хочу написать (он украшает торец дома, расположенного на перекрёстке улиц Горького и 60 лет Октября), непонятен мне весь, от начала до конца.
Непонятен смысл написанного на нём изречения: «Севастополь – город русской славы». Непонятно само словосочетание «русская слава».
А главное – непонятно, какое отношение эта «открытка ни о чём» имеет к улице Горького, в частности, и к Орлу вообще. Может, стоило изобразить что-то, что хоть как-то связано с нашим регионом, вспоившим на своих мелких водах столько культурологических брендов, сколько не поставил их на пользу Родины никакой другой русский город?
Например, «Кистепёрая рыба Якубсония решается выйти из океана на сушу неподалёку от Ливен»…
Разработанный мной эскиз прилагается. Фото автора