Сто лет назад родители боялись лета — именно в теплые месяцы начиналась эпидемия полиомиелита, превращавшая здоровых детей в парализованных инвалидов за считанные дни. Корь уносила жизни каждого десятого заболевшего ребенка. Дифтерия душила малышей, образуя в горле смертельные пленки. А оспа оставляла на лицах выживших глубокие рубцы, по которым их узнавали всю жизнь. Сегодня большинство людей никогда не видели этих болезней — и это величайшая победа медицины в истории человечества.
Suhenko Oleg publish photo
Лебеди на замёрзшей реке. Движение растворяется в холодном воздухе, крылья превращаются в тени, лёд звучит тишиной. Хотел поймать не птиц, а ощущение секунды между покоем и полётом.
Kaprise Ivan publish photo
Boosty: https://boosty.to/kaprise.erotic TG: https://t.me/Kaprise_photo
Kaprise Ivan publish photo
Boosty: https://boosty.to/kaprise.erotic TG: https://t.me/Kaprise_photo
Kaprise Ivan publish photo
Boosty: https://boosty.to/kaprise.erotic TG: https://t.me/Kaprise_photo
Podosinnikov Maksim publish photo
Путешествуйте друзья! Урочище Джилы-Су, Кабардино-Балкария, предгорье Эльбруса
Elena Makovoz publish photo
Река Вуокса, являясь вторым по величине притоком Ладожского озера, оказывает значительное влияние на состояние экосистемы Ладоги
Дин Конгер (Dean Conger), работавший в National Geographic, приезжал в СССР более тридцати раз. Каждый раз он старался заснять моменты жизни простых людей, живущих в стране, и пытался передать при этом самобытность советского народа. Тогда он еще не знал, что это станет увлекательным путешествием в историю…
Потеря зрения — огромное несчастье, способное сломить волю и заставить опустить руки даже сильных духом людей. Но история знает немало примеров, когда, оказавшись в полной темноте, человек находил в себе силы не просто жить, но и творить, принося пользу обществу. Советский скульптор Лина Михайловна По — ярчайший пример того, как настойчивость, талант и жажда жизни оказываются сильнее неизлечимого недуга.
Rozman Erik publish photo
Model: Terez V. Please respect the model. In the company of icons and unmade beds, she pauses—coffee cup in hand, Hepburn presiding over the scene with timeless grace. Through the Canon\'s patient eye and Superia\'s honeyed palette, this private moment becomes pure cinema: all warm shadows and soft focus, intimate without performance, beautiful...