Кто такие татары, рассказывает директор Института истории им. Марджани. Часть 2
«Булгарская знать была инкорпорирована в состав Золотой Орды, и эта исламская традиция была подхвачена уже правящими кругами»
– Вы упомянули про булгар, кипчаков и татар и что все они восходят к хунну. Но у нас достаточно долго в советское время была популярна концепция булгарского происхождения татар. И, как следствие, у многих возникла путаница – булгары мы или татары. Как мы все-таки соотносимся с булгарской и ордынской татарской концепциями?
– Конечно, мы – татары. Не надо забывать, что булгары – это политоним. Булгары не были единым этническим массивом, его невозможно назвать булгарским этносом, это все-таки народность. Это народ, еще не сложившийся в полной мере, но уже сделавший очень серьезные шаги в этом направлении благодаря эмиру Алмушу, который принял ислам в качестве государственной религии. До нашествия чингизидов уже прошел бурный процесс формирования булгарского этноса, хотя племенные и культурные различия в их среде еще оставались. Их объединяла только крепкая мусульманская вера, то есть Волжская Булгария была мусульманским государством.
– Но там были и племена – буртасы, сувары и т. д.
– Буртасы, сувары, баранджары, барсилы, их там чуть ли не семь племен было, многих мы и не знаем. Были еще протовенгерские и финские племена, которые тоже жили в этом государстве. Надо еще принять во внимание, что булгары были частью большого гуннского конгломерата, связанного с великим переселением народов и Хазарским каганатом, потому что булгары были родственниками хазар.
– Если не ошибаюсь, даже византийские источники, упоминая булгар, называют их гуннами?
– Да, конечно. Это был такой единый массив – и Хазария, и Волжская Булгария. Здесь надо учитывать еще момент геополитического взаимодействия с древнерусским государством. Потому что на этой арене в тот период было два главных игрока – древнерусское государство и Хазарский каганат. Затем, после падения каганата на арену международной политики и взаимодействия с Древней Русью, вышла Волжская Булгария. Это надо принимать во внимание.
Когда случился Западный поход Бату и началось формирование новой государственности, не только захватчики влияли на жизнь покоренного населения. В первую очередь оно само сильно влияло на самих пришельцев, ассимилировало их, в том числе и с точки зрения духовной культуры. Принятие ханом Узбеком в XIV веке ислама как государственной религии во многом очень сильно зависело от того, что Золотая Орда до хана Узбека в основе своей формировалась на территории бывшей Волжской Булгарии, где основная масса населения и знать исповедовали ислам. А знать была инкорпорирована в состав Золотой Орды, и эта исламская традиция была подхвачена уже правящими кругами.
«После взятия в 1236 году Болгар очень быстро восстановился»
– Сами археологи, кажется, говорят, что первым строением, которое возвели монголы на территории Болгара, была масштабная соборная мечеть?
– Да, совершенно верно, это тоже процесс взаимообмена. Вообще мы видим, что возрождение того же Булгара после его взятия в 1236 году произошло очень быстро. В период увлечения наших исследователей булгаризмом было очень модно описывать какие-то катастрофические последствия походов чингизидов: пожарища, массовые убийства, геноцид населения. Но судя по той логике процесса, который происходил, в реальности все было далеко не так. Все-таки чингизиды вели довольно сбалансированную политику, которая оставляла для местной знати и элиты шансы встроиться в новую систему государственных отношений. Поэтому Болгар быстро превратился в цветущую территорию Улуса Джучи не только как центр городской культуры, но и как сельскохозяйственная житница, как крупный коммерческий центр на пересечении торговых путей. То есть та функция, которую он выполнял до чингизидов, не просто сохранилась, но и приобрела еще больший размах в этот период. И дальше весь бассейн реки Волга вплоть до Камы превратился в центральные владения Улуса Джучи.
– То есть можно сказать, что на территории Золотой Орды происходит формирование так называемых средневековых татар, которые составят основу в дальнейшем для поволжских татар?
– Вы правы. И основу этих золотоордынских татар составили в том числе и булгары, другие племена и роды, которые проживали на этой территории. В истории много случаев, когда разные народности, находясь в горниле большой культуры и сильной государственной власти, превращаются в особое этническое сообщество, объединенное общей территорией, экономикой, языком, обычаями, культурой, исторической памятью, героями.
– Это как древнерусское государство, где поначалу были кривичи, вятичи, поляне?
– Совершенно верно. Аналогичный процесс происходил и в Улусе Джучи. И именно в этот период, я думаю, вообще уже с XIV века мы не можем уже говорить о существовании булгар, мы можем говорить только о средневековых золотоордынских татарах или ордынских татарах, в том числе и в Болгаре.
– Если не ошибаюсь, в Булгаре есть даже камни с нисбой «ат-Татари» (Татарский)?
– Да, это уже средневековые татары, которые хранили память о былом величии Болгара. И частое использование тахаллуса «аль-Булгари» только подчеркивало связь с тем местом, где был принят ислам еще в X веке, где существовала очень богатая городская культура, традиции. Не случайно Болгар стал первой столицей Улуса Джучи. Об этом тоже сохранялась память, величие этой памяти.
Также нельзя оставить без внимания монументальность и качество архитектурных построек в городе Болгар. Эти здания по своей грандиозности и монументализму превосходят даже постройки более поздних золотоордынских городов, потому что от тех городов практически ничего не осталось, а наши памятники прошли через века, это говорит о качестве строительства, о количестве вложенных средств и о том, что Болгар и в последующие столетия оставался одним из крупнейших мегаполисов золотоордынской державы.
Поэтому мы с большим уважением помним о наследии волжских булгар, помним, что они тоже наши далекие предки, но все же мы должны признать, что с эпохи Золотой Орды, уже на протяжении многих столетий мы живем с самоназванием «татары».
«Для средневековых татар не существовало каких-то территориальных границ»
– Переходя к Золотой Орде – там случилась Великая Замятня, империя разрушилась, распалась на несколько государств. Какое государство было основным для поволжских татар? Можно ли так говорить, или они все имеют к нам отношение?
– Вообще для средневековых татар не существовало каких-то территориальных границ, несмотря на возникновение самых разных юртов, с самыми разными правителями. Это был все-таки единый татарский мир от Сибири до Крыма, где перемещались большие группы людей. Крымская знать становилась знатью Казани, сибирская знать могла перейти в Астрахань, то есть это все равно были процессы, которые продолжали происходить так же, как это было в период Золотой Орды. Конечно, новые ханства имели свои масштабы и свою силу, а в какое-то время Крымское ханство стало ассоциироваться как преемник Золотой Орды, но в общем-то для средневековых татар не было разницы, где находиться. Сибирский и крымский царевичи могли вполне уютно себя чувствовать на троне Казанского ханства, как и казанцы в Крыму. С учетом того, что все чингизиды, правившие на этих территориях, в основном являлись родственниками, то никаких разговоров о каких-то коренных отличиях просто быть не может.
– Если перейти к более позднему периоду XVIII-XIX веков, то говорят, что есть общность мусульманского Волго-Уралья. Можно ли сказать, что это продолжение того же постордынского пространства?
– Вся эта территория, которая объединяет современных татар и мусульман России, повторяет контуры золотоордынского государства – от Татарского пролива до Калининграда, татарский народ существовал на этой территории. Я бы сказал, что в XIX – начале ХХ века, даже с конца XVIII века мы должны учитывать фактор торговой экспансии татар. Она тогда приобрела еще более грандиозные масштабы, и происходило проникновение татар в самые различные уголки Российской империи. Достаточно вспомнить, например, что при строительстве железных дорог практически все станционные буфеты, трактиры и постоялые дворы так или иначе принадлежали татарам. Это было повсеместно – и в Сибири, и в европейской части страны, и во время строительства КВЖД на территории Северного Китая было большое количество татарских поселений. Татары как народ с предпринимательской жилкой отправлялся на любую территорию, где можно было получить большую прибыль.
– Некоторые даже свои монографии называют «Татарская империя», да?
– Да. Мы же видим торговые колонии татарские, начиная с Сеитовского посада под Оренбургом (Татарская Каргала) и заканчивая целой цепочкой городов в Казахстане. Эти крупные городские образования – слободы, это все точки, куда приходили татары, это был их плацдарм для ведения больших, международных и, как правило, оптовых коммерческих операций. У татар всегда была самая главная функция – соединение внутренних рынков страны с международными рынками Востока. То, чем сейчас Татарстан уже успешно занимается. Это историческая многовековая традиция, которая сегодня присуща и республике.
«Во главе угла всегда было единство татарского народа»
– Мы начали говорить про общее пространство – постордынское, мусульманское, торговое. И в этой теме часто возникает спор о том, что казанские татары идут отдельно, крымские татары отдельно, как два неродственных народа. Что вы по этому поводу думаете?
– Никаких внятных аргументов сторонники этой теории привести не смогут, я это гарантирую.
– Кроме языка, да?
– Язык тоже очень живое явление, и он, несмотря на какое-то чужеродное влияние, все равно в основе сохраняет и лексический состав, и синтаксические формы. В принципе, крымско-татарский язык, особенно степные диалекты, абсолютно понятен нашим казанским татарам. Да и сам крымско-татарский язык, который подвергся определенному влиянию турецкого языка, он тоже понятен, каких-то очень серьезных различий я не вижу. Поэтому, учитывая многовековую общую историю существования в одном большом государстве, многочисленные родственные связи, общую культуру, нет оснований говорить о кардинальных отличиях. Достаточно даже вспомнить одного Исмаила Гаспринского. Он был духовным отцом всех тюркских народов Российской империи, который вообще всегда ратовал за любовь к России, за симбиоз татар с великим русским народом. Что может быть еще большим подтверждением родства поволжских татар, татар Урала и Сибири с крымскими татарами? Это абсолютно родственный народ, абсолютно. Доводов против этого нет.
– У татар есть несколько этнографических групп: мишари, сибирские татары, астраханские. И сейчас часто манипуляторы используют тезис о том, что это разные этнографические группы, которые советская власть объединила для удобства. Что вы об этом скажете?
– Это тоже очень хлипкие манипуляции, рассчитанные на несведущего человека. На самом деле, вообще никаких различий в этногенезе, в происхождении между различными группами татар не существует. Можно говорить о каких-то незначительных территориальных особенностях. Когда говорят «мишари», а не «татары-мишари», это неверно. Корректнее вообще их называть татарами Мещерского края, где исторически существовала большая группа татарского населения, начиная с Улуса Мохши Золотой Орды. Но это не говорит о том, что это отдельный народ с каким-то особым этногенезом и историей. Как можно отлучить их от нашей общей культуры, ведь, например, ряд классиков татарской литературы имеют мещерское происхождение, татарско-мишарское. Это и Гаяз Исхаки, и один из тончайших лириков в нашей прозе, великолепный знаток татарского языка Фатых Амирхан, но они в то же время были самые что ни на есть татары, которые вообще не признавали никаких территориальных и этнографических различий. У них во главе угла всегда было единство татарского народа. Не существует разного этногенеза для казанских, сибирских татар, для татар-мишарей, у нас общая история. Отличает нас только территория проживания и некоторые локальные особенности хозяйственной жизни. Все это совершенно незначительно с научной точки зрения.
«Не существует славянской генетики, русской генетики, татарской генетики или монгольской генетики»
– И хотелось бы перейти к следующему блоку про так называемую популяционную генетику и ДНК-историю. Как профессиональные историки относятся к этому новому веянию, что можно узнать историю по каким-то генам?
– Мы, историки, уже не можем отмахнуться от этого масштабного и очень популярного движения, отрасли науки, которая все сильнее и сильнее вторгается в область исторических исследований. Я бы назвал это одной из вспомогательных исторических дисциплин, но ни в коем случае не основным методом при определении этнической истории того или иного народа. Основное, что точно стоит сказать, – это то, что мы, как историки, не признаем возможность определения этнических характеристик через гаплогруппы или другие генетические маркеры. То есть генная информация не имеет этнического окраса, и мы оцениваем ее лишь с точки зрения территориальной привязки на данный момент времени с учетом миграционных процессов. Поэтому для нас не существует, например, славянской генетики, русской генетики, татарской генетики, монгольской генетики – такой генетики нет.
Условно можно обозначить восточноевропейские линии, урало-сибирские линии, южные линии, но ни в коем случае мы не можем привязывать к этой генетической информации этнические характеристики и, конечно же, фенотипы, то есть внешность, расовые и другие признаки. Поэтому генетика крайне важна, например, при изучении локальной истории деревни, населенного пункта, какого-то рода. Если же не сохранился корпус документов и при составлении родословных у нас все нарративы обрываются XVII веком, потому что делопроизводственных документаций и более ранних переписей населения не зафиксировано, подключается популяционная генетика.
Например, однажды при изучении родословной одного ясачного татарина после генетического тестирования определилось его прямое родство с княжескими фамилиями Мещерского края. То есть он происходил из этого знатного рода, но в силу каких-то объективных исторических обстоятельств перешел в податное сословие. Таким образом, мы сумели реконструировать отчасти его объективную семейную историю.
Очень интересно, конечно, сопоставлять результаты современной популяционной генетики с так называемой палеогенетикой, то есть анализом костных образцов разных периодов. Но тут также важна крайне аккуратная трактовка результатов, потому что как мы имеем дело с генетикой, то начинаются какие-то «революционные» открытия.
– Что-то вроде «Славяне не являются славянами», «Русские не являются славянами», «Татары не являются тюрками»?
– Это же абсолютно не просто непрофессионально, но даже где-то на грани с невежеством или злонамеренной манипуляцией. Поэтому я бы призывал в первую очередь не придавать большого значения результатам генетических исследований. Они должны рассматриваться в комплексе с огромным массивом других методов, в том числе с анализом источников, общей историографической литературы, результатами археологических раскопок. Все это должно создавать единую научную картину. Итоги исследований должны в первую очередь обсуждаться на нескольких многослойных научных мероприятиях, стать достоянием научного сообщества, предметом дискуссии. Только потом можно переходить к каким-то осторожным выводам, особенно если это касается вопросов этнической истории. Потому что любой неверный вывод, любая попытка погони за сенсацией, любая попытка манипулирования этими результатами может привести к существенному напряжению в межнациональных отношениях, фальсификации истории не просто одного народа, но и целой страны. В этом очень серьезная опасность, к этому надо крайне осторожно относиться и всегда обращаться за помощью к экспертному научному сообществу.
«Исследования подтверждают, что татары – это народ, находящийся на стыке двух цивилизаций»
– Насколько я знаю, в Институте истории также ведется работа с генетическими материалами, было даже проведено целое исследование. Не могли бы вы поделиться, когда это было и к каким результатам пришли?
– Сейчас в сети Интернет много бездоказательных утверждений о том, что татары имеют столько-то процентов того-то и того-то, со ссылкой на некие многочисленные генетические проекты. Могу твердо сказать, что серьезное изучение генофонда татар в таком большом количестве никогда не проводилось. Единственное исследование, которое можно назвать довольно полным, – это исследование нашего института, которое осуществлено в период с 2017 по 2020 год группой историков и специалистов в области генетики.
– Сколько человек удалось протестировать?
– Исследование охватило более 2 тысяч человек, мы работали по строгой научной методике. Тестировали население по историко-культурным территориям: Заказанье, правобережье Волги, Мещерский край, Закамье, Предкамье. Опирались на материалы родословных, генеалогию уже существующих исторических родов. Мы специально выискивали потомков древних династий, которые проживали на этой территории, учитывали сословный фактор. Это было точечное и продуманное исследование, которое нам дало очень интересные результаты. Работа была проведена при поддержке «Татнефти», у нас также вышла книга «Генофонд татар».
– На вашем сайте ее можно найти?
– Да, на сайте она в открытом доступе. Там очень аккуратные выводы, мы совершенно не говорим об этнической принадлежности, в основу был взят территориальный, географический принцип.
– Вы вместе с источниками к каким-то выводам интересным пришли, подтверждающим что-то или опровергающим?
– Выводы нашего исследования подтверждают, что татары – это народ, находящийся на стыке двух цивилизаций, Запада и Востока. Мы мост между Востоком и Западом. Условно говоря, европейские линии у нас примерно равны восточным и южным линиям. Могу сказать даже больше – мы народ нескольких цивилизаций.
– А каких?
– Безусловно, тюркская цивилизация, мусульманская цивилизация, российская. Вообще татары – это народ, который является большой и довольно значимой частью сообщества народов мира и, конечно же, один из опорных народов России. И наши генетические исследования еще раз подтвердили то, что, несмотря на многочисленные генетические линии, мы все-таки на протяжении многих веков, столетий сформировались в единый народ с одним языком, культурой, обычаями, традициями, менталитетом, образом жизни. Также один из больших серьезных факторов – общая историческая память о своих корнях. Это самый главный вывод. Потому что мы уже видим, что уже в период Золотой Орды эти сильные генетические миграции прекращаются.
Окончание следует.