Город на вырост: нужно ли в России строить новые города с нуля

Арсений Киселев - Коммерческий директор завода малых архитектурных форм «Новалур». Новые города — это всегда история про амбиции. Они рождаются не стихийно, а по воле власти, бизнеса или грандиозной идеи, призванной решить стратегическую задачу. Исторически такие проекты были прерогативой государств: Санкт-Петербург как «окно в Европу», Бразилиа и Астана как новые столицы, сконцентрировавшие административный ресурс. Однако в современной России, где процесс урбанизации в целом завершен, а мегаполисы испытывают значительную нагрузку, возникает закономерный вопрос: есть ли экономическое и социальное пространство для городов, строящихся с чистого листа? Анализ существующих проектов — от наукоградов до частных поселений — показывает, что ответ на него лежит не в плоскости градостроительной утопии, а в логике экономической целесообразности и интеграции в существующие агломерации.

Между утопией и экономикой: мировой контекст Международный опыт последних десятилетий скорее отрезвляет. Грандиозные амбиции часто разбиваются о вопросы финансирования и реалистичности. Флагман устойчивого развития Масдар-сити в ОАЭ, задуманный как город с нулевым углеродным следом, до сих пор не завершен. Еще более показательная история — саудовская «Линия», футуристичный линейный город без автомобилей. На этапе практической реализации проект сократился более чем на 98% по протяженности — с первоначальных 170 километров до скромных 2,5 километров. Это яркий пример того, как архитектурная концепция отступает перед инженерными, логистическими и экономическими реалиями. Успешные же кейсы, напротив, работают по иной, менее романтичной, но более надежной логике — интеграции и синергии с существующими центрами. Показательный пример — южнокорейский Сонгдо, «умный город» с AI-управляемым транспортом. Его жизнеспособность обеспечена не автономностью, а близостью к крупному городу-порту Инчхон и Сеулу. Его население превышает 218 тысяч человек именно потому, что он изначально проектировался не как независимая единица, а как высокотехнологичный спутник в рамках крупной агломерации, решающий задачи разгрузки столицы и создания современной бизнес-среды. Этот принцип «города-спутника» или «города-кластера» оказывается ключевым и для российских реалий. Российская практика: три модели нового градостроительства Российская практика создания новых городов не однородна. Условно ее можно разделить на три модели, различающиеся по драйверу развития, масштабу и конечным целям. Первая и наиболее заметная модель — проекты с прямым государственным участием и узкой специализацией. Это современные аналоги наукоградов, где главный заказчик и инвестор — государство, преследующее технологический или образовательный суверенитет. Классический пример — Иннополис в Татарстане. Основанный в 2012 году, этот город является высококонцентрированным IT-кластером: здесь располагается университет, обучающий около 2000 студентов на английском языке, и особая экономическая зона, резидентами которой являются «Яндекс», «Тинькофф Банк», «Сбербанк Технологии». По данным на 2024 год, объем выручки компаний-резидентов ОЭЗ составил более 64,6 млрд рублей. Однако ключевой показатель — демография — скромен: при ежедневном присутствии около 7800 человек постоянных жителей всего около 5000. Иннополис не стремится стать «второй Казанью»; он успешен именно как компактный центр компетенций, эффективно использующий близость к столице Татарстана. Вторую модель можно назвать «частным городом». Это проекты, инициированные и финансируемые крупным бизнесом. Наиболее продвинутый пример — Доброград во Владимирской области, строящийся с 2014 года на средства предпринимателя Владимира Седова. Его концепция сочетает природу и современные технологии, здесь создана собственная ОЭЗ «Доброград-1». Планы амбициозны — к 2039 году население должно достигнуть 50 тысяч человек, однако в 2025 году здесь проживает лишь около 3000 жителей. Этот проект демонстрирует, как сложен и капиталоемок путь создания самодостаточной городской среды без изначального мощного градообразующего предприятия или статуса административного центра. Его успех зависит от долгосрочной воли инвестора и способности привлечь внешние бизнесы и новых жителей качеством жизни. Третья, самая распространенная модель — крупные городские районы или агломерации, позиционируемые как «новые города». По сути, это масштабное комплексное освоение территорий на окраинах существующих крупных центров. К этому типу можно отнести Академический район в Екатеринбурге, чье население уже превышает 160 тысяч человек, а также «Спутник» в Пензе — огромный микрорайон с развитой собственной инфраструктурой, включая набережную, парки и социальные объекты. Эти проекты жизнеспособны именно потому, что они не самостоятельны. Они решают существующую проблему — предоставляют современное жилье и среду в шаговой доступности от мегаполиса, используя его экономический и трудовой потенциал. При этом они являются продолжением существующих мегаполисов, а не альтернативой. Амбиции и реальность: проекты будущего На фоне этих относительно устоявшихся моделей периодически возникают проекты, претендующие на революционный скачок. В 2025 году на Международном муниципальном форуме БРИКС была представлена инициатива «Олимпия» — план создания многофункциональных общественно-деловых кластеров в Калининградской области и Краснодарском крае. Заявленные параметры впечатляют: медицинский кластер для лечения онкозаболеваний, IT-хаб, технопарк, зеленая энергетика и создание более миллиона рабочих мест с привлечением 350 млрд рублей инвестиций на первом этапе, предположительно из стран Арабского залива. Аналогичный размах виден в проекте Emerald Smart City в Томской области — город-парк на 250 тысяч жителей с инвестициями около 500 млрд рублей и сроком реализации до 2054 года. Эти проекты пока что остаются в области стратегического планирования. Их реализация столкнется с теми же вызовами, что и саудовская «Линия»: необходимость колоссальных долгосрочных инвестиций, формирование с нуля не только инфраструктуры, но и экономической базы, и главное — привлечение десятков и сотен тысяч людей, готовых переехать в еще не существующее место. Без якорного промышленного, логистического или туристического кластера эта задача выглядит достаточно сложной. Таким образом, создание новых городов в России может быть экономически оправдано лишь при наличии мощного и стабильного драйвера. Например, перенос административных функций, размещение градообразующего предприятия, формирование крупнейшего логистического хаба. Чаще же жизнеспособной оказывается модель «города-спутника» или высокоспециализированного кластера, встроенного в экосистему крупной агломерации. Она минимизирует риски, использует существующие ресурсы и решает прикладные задачи развития метрополии. В приоритете — развитие существующих городов На мой взгляд, в текущих экономических условиях приоритетной задачей скорее можно назвать развитие существующих городов и инвестиции в комфортную городскую среду. Это модернизация жилого фонда, формирование новых общественных пространств, развитие транспортной и социальной инфраструктуры. Такие меры, как правило, требуют меньших ресурсов на единицу эффекта и быстрее приводят к повышению качества жизни, что в итоге способствует росту населения и экономическому оживлению. История с новыми городами учит, что они рождаются не от большой мечты, а от большой необходимости. Пока такой острой необходимости, подкрепленной соответствующими ресурсами, для очередного «города с нуля» в России не наблюдается.