С тех пор, как в 981 году, князь Владимир Святославич отвоевал восточнославянские Червенские города можно смело отсчитывать историю непрекращающихся польских претензий к России.
И если согласно мировой практике в двусторонних отношениях со временем обычно торжествует здравый смысл, то для Польши реальные и надуманные исторические обиды важнее. А ведь формула Де Голля и Аденауэра - "эти вопросы пока оставим открытыми, эти - будем считать закрытыми; и будем работать, сокращая первый набор в пользу второго" - очень помогла англичанам и ирландцам, датчанам и шведам, англичанам и американцам, итальянцам и австрийцам найти золотую середину по многим вопросам.
У Польши не так: исторические претензии к "извечному врагу" всегда открыты. Веками!
В итоге этот стереотип про "извечного врага" стал ключевым элементом многовековой риторики польских политиков, историков и спецслужб. Руководящие должности в польской разведке, начиная с момента ее основания и на протяжении всего межвоенного времени (1921-1939 гг.), были отданы исключительно патриотам Польши, другими слова польским националистам. А на восточные направления отбирали еще и жестких русофобов, активных противников коммунистической идеологии.
В настоящее время мало что изменилось. Более того, Польша даже со своим заклятым историческим врагом Украиной, которую всеми фибрами души ненавидит за Волынскую резню, а та в свою очередь ненавидит Польшу за то, что она помнит Волынскую резню, готова общаться, ведь ничто так не объединяет, как ненависть к России.
Рекомендуется к просмотру:
