Южный Азербайджан

Фактор, который пока не стал движущей силой иранского кризиса

Темой, вызывающей особый интерес жителей Азербайджанской Республики в первые дни наступившего года, безусловно является волна протестов, охватившая Иран. И тут нет ничего удивительного, поскольку по ту сторону Аракса у многих граждан нашей страны проживают друзья и родственники.

Южный Азербайджан традиционно рассматривается как один из ключевых регионов возможной трансформации Ирана. Однако реальность заметно сложнее распространённых представлений о «готовом сепаратизме» или, наоборот, о полной политической пассивности азербайджанского населения страны.

Речь идёт не об административной единице, а об историко-культурном пространстве — от Тебриза и Урмии до Ардебиля и Зенджана. Азербайджанцы составляют, по разным оценкам, от четверти до чуть ли не более половины населения Ирана, но при этом не обладают политической субъектностью как коллективный актор.

Парадокс заключается в том, что азербайджанцы глубоко интегрированы в государственную элиту Ирана — от армии и КСИР до парламента и духовенства. Достаточно вспомнить об этнической принадлежности верховного духовного лидера и президента страны. Эта интеграция обеспечила лояльность системе, но одновременно лишила регион автономного политического голоса. Идентичность признаётся не как право, а как фактор риска.

Протесты последних лет показали: города Южного Азербайджана включаются в общенациональные акции, но не формируют отдельную повестку. Социально-экономические требования, антикоррупционные лозунги и недовольство управлением преобладают над этнокультурной мобилизацией. У региона нет ни признанных лидеров, ни институциональной инфраструктуры, способной превратить протест в политический проект.

Отсюда и отсутствие сепаратистского импульса. Экономическая связанность с центром, историческая память о неудачных автономных экспериментах и страх перед хаотичными сценариями распада удерживают регион в рамках иранского государства.

На этом фоне фигура Масуда Пезешкиана часто переоценивается. Он не является лидером Южного Азербайджана и не предлагает регионального проекта. Его роль — символ включённости азербайджанцев в иранскую систему, а не её пересмотра. Он может смягчить риторику, но не изменить архитектуру власти.

В обозримой перспективе наиболее вероятен инерционный сценарий: сохранение статус-кво с ограниченными культурными уступками. Однако накопленный запрос на признание идентичности остаётся. Южный Азербайджан сегодня не определяет иранский кризис, но в случае его углубления может стать одним из факторов, способных повлиять на конфигурацию будущего Ирана.

Сообщение Южный Азербайджан появились сначала на Зеркало.az.