Открытое письмо журналиста-изгнанника коллегам в Китае

Мы публикуем письмо полностью, без комментариев, как документ, отражающий личный опыт и точку зрения автора.

Открытое письмо коллегам-журналистам
Ли Боань,
9 октября 2025 г.

Уважаемые коллеги, я знаю, вы наблюдаете за разворачивающимися событиями. Некоторые из вас работают в People’s Daily («Женьминь Жибао»); другие — на местных телеканалах, новостных сайтах или в региональных СМИ. Вы молча сидите на редакционных совещаниях. Вы колеблетесь, когда редактируете или пересматриваете статьи. И во сне вы всё ещё помните, почему выбрали журналистику.

Дело не в том, что вы не понимаете ценности истины. Дело в том, что вы вынуждены притворяться, будто не понимаете её.

Сегодня я пишу это письмо как журналист, живущий в изгнании. Я здесь не для того, чтобы осуждать вас. Напротив, я хочу сказать вам вот что: я верю, что ваша совесть всё ещё чиста. Она просто слишком долго была погребена под страхом.

I. Чжан Чжань и цена слова

Все вы знаете историю Чжан Чжань. Она была обычной гражданкой, которая во время вспышки эпидемии в Ухане использовала свой телефон, чтобы документировать увиденное на улицах. Однажды она сказала:

«Конечно, мы должны искать правду — чего бы это ни стоило».

Истина всегда была самой ценной вещью в этом мире. Это не абстракция. Это сама наша жизнь.

За стремление к истине Чжан Чжань была приговорена к четырём годам тюремного заключения, её здоровье было практически подорвано. После непродолжительного освобождения её снова задержали. Она могла бы предпочесть молчание. Но она этого не сделала.

Благодаря тому, что она говорила правду, история пошла по другому пути. И цена, которую она заплатила, подчёркивает важный момент: журналистика — это не просто профессия; это призвание. Правда — это не просто слова на странице; это то, чем живут, и за что порой приходится страдать.

Я верю, что в каждой редакции есть такой человек, как Чжан Чжань. Единственное отличие в том, что сейчас вы не можете говорить.

II. Пожар в Урумчи: ночь, когда сгорела правда

Я никогда не забуду тот день. Зимой 2022 года в Урумчи загорелся высотный жилой дом. Двери были опечатаны. Лестничные клетки заперты. Пожарные не могли пройти. В огне погибло более десятка человек.

И тем не менее освещение катастрофы было практически полностью засекречено.

Некоторые репортёры пытались писать, но им препятствовали. Некоторые редакторы пытались публиковать материалы, но им сказали «дождаться единых указаний».

В ту ночь китайский интернет погрузился в тишину, пока люди не вышли на улицы с белыми листами бумаги в руках.

На пустых страницах не было слов, но они говорили громче любого текста. В эпоху, когда речь запрещена, само молчание становится криком.

Вы это видели. Вы знали, что эти протестующие не были «иностранными силами». Это были ваши сограждане — ваши соседи, ваши семьи. Я верю, что в тот момент ваши сердца затрепетали.

III. Между совестью и страхом

Я покинул Китай много лет назад. Сейчас я пишу репортажи о Китае из Лондона, до этого работал журналистом в «Голосе Америки». Хочу быть с вами честным: изгнание не означает свободу без последствий.

На британских улицах за мной следили и фотографировали незнакомцы. Иногда по ночам, когда всё затихает, я всё ещё думаю об огнях своего родного города, об улице, на которую я больше не могу вернуться.

Всякий раз, когда меня охватывает искушение отступить, я думаю о вас — о тех, кто всё ещё работает в рамках системы, пытаясь сохранить крупицы правды. Я также думаю о молодых людях, которых я встретил за границей: китайских студентах, пробуждённых протестами «Белых листов» и вынужденных эмигрировать.

Многим из них едва исполнилось двадцать с небольшим лет, когда они впервые подняли белые листы бумаги. Некоторые приехали из университетов Цинхуа, Фудань или Пекинского университета. Другие учились за границей, стояли на улицах в масках и скандировали:

«Нет тестам на нуклеиновые кислоты — мы хотим свободы».

Они сказали мне:

«Мы не знаем, сможем ли когда-нибудь вернуться. Но мы отказываемся молчать».

В их глазах я увидел надежду и отражение себя самого в тот момент, когда у меня только зародилась вера в журналистику.

Хочу, чтобы вы знали: мы, находящиеся за границей, не забыли о вас. Мы все продолжаем бороться во тьме, просто находимся в разных уголках мира.

Пока вы оберегаете крупицы правды внутри Китая, мы работаем над тем, чтобы мир услышал их. Мы не разделены. Мы вместе сопротивляемся замалчиванию.

IV. Настойчивость журналистов-эмигрантов

За пределами Китая я встречал многих журналистов, живущих в изгнании. Когда-то они публиковали смелые расследования в Caixin, Southern Weekly и Economic Observer. Сегодня они разбросаны по Лондону, Нью-Йорку и Тайбэю, продолжая свою журналистскую деятельность, опираясь лишь на скромные пожертвования и непоколебимую решимость.

Одна из них — Су Ютун. До бегства в Европу она подвергалась длительному наблюдению за освещение вопросов прав человека. Даже в Берлине преследования не прекратились: её адрес был обнародован, от её имени были составлены ложные заявления в полицию, и она стала объектом злонамеренных рекламных кампаний.

Она сказала мне:

«Они думают, что смогут запугать меня и заставить замолчать. Но я только буду писать больше».

Её смелость кое-что мне прояснила. Авторитарная власть может пересекать границы, но и правда тоже. Да, мы живём в изгнании. Но мы продолжаем писать.

Каждый публикуемый нами репортаж напоминает миру о том, что власти хотят стереть из памяти: правда в Китае всё ещё существует, и китайский народ всё ещё сопротивляется.

V. Ненасильственное сопротивление

Я понимаю, что вы не можете говорить открыто. Но есть ещё одна вещь, которую вы можете сделать: сохранить.

Сохраните видеоматериалы, которые так и не были показаны. Сохраните удалённые (цензорами) абзацы. Сохраните факты, которые вы знаете как истинные. Однажды эти записи могут стать доказательством, на основе которого будет реконструирована история Китая.

Ненасилие — это не трусость. Это более стойкая форма сопротивления — память против забвения. В тот момент, когда вы решаете сохранить истину, вы уже оказываете сопротивление.

VI. Демократия — это не наказание, а искупление

Вам говорят, что демократия погрузит Китай в «хаос». Но вы в глубине души знаете, что настоящий хаос — это хаос лжи.

В условиях демократических институтов журналистам не нужно бояться говорить правду. Нет никаких «запретных зон», никаких невидимых «красных линий» — есть только вес самих фактов.

Страна со свободой прессы не рушится под критикой. Она становится сильнее благодаря прозрачности. Страна без свободы прессы, независимо от уровня её ВВП, в итоге придёт в упадок изнутри.

Демократия не стремится уничтожить журналистов. Она стремится позволить журналистам по-настоящему быть журналистами.

VII. Заключительные слова: оставляя след для будущего

Уважаемые коллеги, я знаю, что вы не можете ответить публично. Вы не можете перепостить это письмо. Вы не можете поставить лайк. Вы не можете оставить комментарий.

Но я надеюсь, вы помните это тихо, в своих сердцах: вы не одиноки. Ваша совесть не исчезла. Ваше молчание — не капитуляция.

В каждой удалённой статье, в каждом отвергнутом рукописном варианте, в каждом ночном вздохе есть вера в то, что однажды кто-то узнает правду.

Возможно, это будущее уже не за горами.

Когда падёт железный занавес, когда откроются архивы, когда правда наконец выйдет на свет, каждый сохранённый вами документ, каждое запечатлённое вами видео, каждый факт, который вы хранили, станут краеугольным камнем демократического Китая.

Тогда мы снова выйдем на солнечный свет в качестве журналистов и напишем:

«Здесь каждое слово свободно».

Защитите себя. И защитите правду. Мы ещё встретимся при свете.

Да пребудет с вами правда, и да пребудет с вами безопасность.