"Позиция важнее принципов": Трамп настроен решительно. Гренландия обречена
Намерения Белого дома в отношении Гренландии являются свидетельством возвращения США к простой и несентиментальной политике силы, пишет колумнист The Hill. По его мнению, Вашингтон не может позволить себе отказаться от стремления контролировать этот регион, поскольку иначе он потерпит болезненное стратегическое поражение.
Белый дом не скрывает своих намерений в отношении Гренландии. Однако не стоит воспринимать это как проявление безрассудства. Это не внезапный всплеск имперских амбиций — это политика силы, простая и несентиментальная, облеченная в современные формулировки, но движимая старыми истинами.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
География по-прежнему играет ключевую роль в определении судьбы. Расстояние может как защищать народы, так и подвергать их опасности. Лед все еще тает, пути все еще открыты, а соперники продолжают свое движение. В центре всего этого находится Гренландия — огромный участок суши, который выделяется на карте не численностью населения, а своими последствиями.
Гренландцы влепили США обидную пощечину. Дании тоже прилетело
Давайте отбросим все эмоции и посмотрим на ситуацию беспристрастно. Если взглянуть на это через призму реализма — того, о котором говорит Джон Миршаймер, — сила никогда не бывает вежливой. Нации не по своей воле движутся по пути истории. Они конкурируют, маневрируют и пытаются остановить соперников везде, где могут.
Америка не была зачинателем этого состязания, но она участвовала в нем на протяжении столетия. Она выстраивала торговые пути, контролировала стратегические точки соприкосновения и не позволяла соперникам расширяться. Выход из игры сейчас не будет означать ее завершение — это лишь лишит соперников преимущества.
Гренландия важна из-за Арктики. Таяние льдов превратило некогда замерзшую буферную зону в спорный коридор. Появляются новые судоходные маршруты. Подводные кабели протягиваются по дну океана. Траектории полета ракет становятся короче. Недостатки в работе системы слежения становятся все менее заметными. Россия это знает. Китай это знает. Обе страны вкладывают значительные средства в расширение своего присутствия в Арктике, инфраструктуру и влияние. Соединенные Штаты могут либо рассматривать Гренландию как далекую диковинку, либо как то, чем она является на самом деле: ключевую позицию в регионе, которая будет определять будущий баланс сил.
Вот почему дискуссии о приобретении Гренландии не прекращаются. При Трампе они вспыхнули с новой силой, и не столько из-за безрассудства, сколько из-за его прямолинейности. Он не боится говорить вслух то, о чем другие предпочитали молчать на брифингах. Предыдущие администрации выражали беспокойство за закрытыми дверями, но затем довольствовались полумерами и косметическими компромиссами. Трамп же просто озвучил эти опасения, проявив присущую ему бестактность и вызвав чрезмерную дестабилизацию. Его действия оттолкнули союзников. Но если говорить сухим языком политики, то обида вторична по отношению к выгоде.
Предпочтительный путь совершенно очевиден и не требует дополнительных объяснений. Было бы лучше купить Гренландию, чем причинять ей вред. Мирное решение вопроса, с гарантиями для гренландцев и компенсацией для Дании, было бы более цивилизованным, менее затратным и гораздо менее опасным для стабильности в регионе, чем любые военные действия. Война в Арктике была бы абсурдной, дорогостоящей и контрпродуктивной. Сама идея применения силы связана не столько с намерениями, сколько с возможностью оказывать давление. Это напоминает о том, что Соединенные Штаты воспринимают этот вопрос серьезно, а не как репетицию вторжения.
Критики настаивают на том, что будущее Гренландии не зависит от Вашингтона. Формально они правы. Однако в стратегическом плане это утверждение не имеет под собой оснований. В мире, где соперничество между великими державами становится все более напряженным, ни одна из них не позволит, чтобы жизненно важные территории попали в руки противника из соображений вежливости. Суверенитет является священным до тех пор, пока его безопасность не окажется под угрозой, и лишь тогда он становится предметом переговоров. Это не цинизм, а суровая реальность, которая подтверждается историей.
Соединенные Штаты приобрели Луизиану не из благородных побуждений, а чтобы лишить Францию контроля над Миссисипи. Они поддержали отделение Панамы от Колумбии, чтобы контролировать канал, который считали жизненно важным. Они купили Аляску, чтобы держать Россию подальше от своих границ. Великобритания захватила Гибралтар по той же причине: позиция важнее принципов, когда речь идет о выживании. Государства с уважением говорят о границах, пока они находятся в безопасности. Однако, когда ситуация становится напряженной, идеалы могут измениться.
Реакция Европы, хоть и была ожидаемой, также оказалась весьма показательной. Европа получает значительную выгоду от американских гарантий безопасности, однако каждый раз, когда Вашингтон проявляет себя как сильная держава, а не как благотворительная организация, она отворачивается. Есть что-то слегка комичное в том, что союзники по НАТО предостерегают Соединенные Штаты от слишком серьезного отношения к собственной обороне. В конце концов, альянс был основан на убеждении, что Америка не является страной, ставящей чувства на первое место. Интересно, помнит ли Гренландия об этом до сих пор.
Европейские страны заявляют, что Гренландия не продается. Однако в действительности они тайно рассчитывают на американские войска, деньги и ракеты для сохранения мира, что позволяет им чувствовать себя в безопасности. Легко отстаивать свои принципы, когда кто-то другой покрывает страховые расходы.
Более глубокая проблема кроется не в риторике Трампа, а в нежелании Америки признать свою истинную сущность. Соединенные Штаты остаются глобальной державой в конкурентном мире. Они не могут позволить себе стратегические "слепые пятна", замаскированные под добродетель. Гренландия — это не тщеславный проект или пережиток колониальной эпохи, а стратегический якорь, платформа для наблюдения, логистический центр и инструмент сдерживания, все в одном. Потеря влияния там не приведет к немедленному краху, но это будет означать значительное отступление, которое наши соперники заметят задолго до того, как это сделают избиратели.
Вот почему эта ситуация ощущается иначе. Язык стал острее. Сигналы — мощнее. Сила — это последнее средство, и это справедливо. Она обходится дорого, может причинить значительный ущерб и ее последствия трудно предсказать. Покупка Гренландии будет дорогостоящим предприятием и повлечет за собой определенные убытки. Однако они будут значительно меньше, чем последствия конфликта. Реализм не требует враждебности. Соединенные Штаты часто обеспечивали себе важные позиции, не прибегая к силе.
Они получили долгосрочный доступ к Исландии во время Второй мировой войны, потому что остров был гораздо важнее, чем дипломатические формальности. Они смогли сохранить стратегические базы на Окинаве благодаря переговорам, несмотря на сопротивление местных жителей. Это было необходимо из-за географического положения острова. Они превратили Диего-Гарсию в крупный военный центр через переговоры и соглашения, а не с помощью силы. В каждом случае безопасность Америки укреплялась без открытого конфликта.
Гренландия заслуживает такого же отношения. Серьезные переговоры, подчеркивающие ее значимость. Предложить Дании справедливую компенсацию, уважать местное самоуправление и защитить интересы Соединенных Штатов, не создавая в Арктике ненужную напряженность. Трамп нацелился на Гренландию, поскольку на карте остается не так много альтернатив.