«Мамонов был и актером, и неактером». Лунгин вспомнил фильм «Остров»

В повторный прокат выходит фильм Павла Лунгина «Остров». Эти показы приурочены к 20-й годовщине картины, которая в 2006-м покорила сразу две российские киноакадемии и неплохо показала себя в прокате. Фильм об отдаленном ските, в котором отец Анатолий (музыкант и актер Петр Мамонов) пытается очиститься от совершенных во время Великой Отечественной войны грехов — предательства и убийства своего товарища. Приплывающие на остров люди почитают Анатолия за чудотворца, но настоятель монастыря (Виктор Сухоруков) и эконом (Дмитрий Дюжев) не верят в чудесный дар монаха.

Фильм снимался в Карелии, на берегу Белого моря, и накануне нового релиза Павел Лунгин рассказал aif.ru о том, почему он пригласил Мамонова на главную роль, как неожиданно раскрылся талант актеров из «бандитских» сериалов Сухорукова и Дюжева, а также поразмышлял о том, играл ли Мамонов или же проживал свои роли всей душой.

Игорь Карев, aif.ru: Павел Семенович, в этом году будет 75 лет со дня рождения и 5 лет со дня смерти Петра Мамонова. Ваш документальный фильм — это дань памяти музыканту и актеру?

Павел Лунгин: Да, разумеется. В фильме четыре серии по 40 минут, своего рода «Четыре жизни Петра Мамонова». Ведь его жизнь отчетливо раскладывается на четыре этапа — хулиган-бомж, рок-звезда, актер и, в конце концов, — старец. Теперь этот огромный материал нужно оформить музыкально, провести окончательный монтаж — в общем, осталась техническая работа, интеллектуально всё сделано. Надеюсь, успеем.

— Вы назвали четыре ипостаси Мамонова. На ваш взгляд, в «Острове» его герой не объединил две из них — артиста и старца?

— Это вопрос, на который очень сложно ответить легко и просто, и если бы этого вопроса не было, то и нашего документального фильма, наверное, не было бы. Но, мне кажется, нам удалось ответить или, во всяком случае, мы попытались понять, где правда, а где неправда, насколько всё было искренне, хотели проследить, как постепенно происходило преображение его личности. Жизнь Мамонова, конечно, очень показательна, и, возможно, именно он является определителем нашей жизни. Может, мы все будем гордиться, что жили во время Мамонова.

— Он был выдающейся личностью?

— Конечно. Но главное — он пропустил через себя все поиски, заблуждения, болезни и выздоровления, которые прошло наше общество.

— В одном из интервью вы говорили, что «Остров» у вас сложился, когда вы примерили Мамонова на главную роль. А что в итоге было первично — идея фильма или личность Мамонова?

— Идея «Острова». Но так получилось, что жизнь Мамонова тоже проходила в очищении от греха, в стыде и в раскаянии. Он пришел к Богу и к покаянию как раз в то время, когда мы начинали делать этот фильм, и для меня было очевидно, что, кроме Мамонова, никто не сыграл бы отца Анатолия.

— Виктор Сухоруков рассказывал, что вы не хотели брать его на роль настоятеля монастыря...

— Понимаете, так получилось, что тогда я тоже находился во власти русской мифологии, и в свой фильм взял двух главных актеров из фильмов про бандитов — Сухорукова из «Брата» и Дмитрия Дюжева из «Бригады» и «Жмурок». И оба они у меня стали монахами. Но вообще Сухоруков — ужасно талантливый человек, и, как только мы сделали пробы, я сразу понял, что в нем много добра, а его «бандитизм» — это как раз актерство. Думаю, в «Острове» он сыграл одну из лучших своих ролей.

— С премьеры «Острова» прошло 20 лет. Как вы сейчас воспринимаете этот фильм и опыт работы над ним?

— Этот фильм был в каком-то смысле вершиной моей жизни и моей работы. Да, условия были сложными, но в то же время я испытывал вдохновение и внутренние озарения, которых с тех пор почти не переживал. Конечно, и другие фильмы вызывали похожие чувства, но, понимаете, есть альпинизм и альпинизм — ведь есть же разница между тем, что вы будете подниматься на самую высокую гору планеты или на обычную вершину 3 тысячи метров? То и другое — альпинизм, но замах в первом случае совсем другой. Вот и в случае «Острова» замах был огромный. Ведь никто никогда не снимал в лицо молящегося человека, который молится не по роли, а молится сам, про себя. В этот момент от него исходит сила, которая продирает всех присутствующих.

— Церковь приняла этот фильм, а она не все фильмы о церкви принимает. На ваш взгляд, почему так произошло?

— Думаю, это заслуга патриарха Алексея II, который прослезился, посмотрев этот фильм. У него хватило ума, широты взглядов и религиозности, чтобы понять и оценить «Остров». От церкви мы получили похвальные грамоты, нам прислали благодарственные письма, пригласили на личную беседу к патриарху. А вклад в это внесли все — актеры, художники, оператор Андрей Жегалов. Нам, наверное, даже природа помогала — лёд не застывал, и оставалась черная вода, снег падал и тут же таял... всё это сложилось в единую картину. Иногда так бывает — сложная работа оказывается счастливой работой. И, кстати, как раз во время съемок «Острова» я увидел в Мамонове профиль, лицо и характер Ивана Грозного — и поэтому получился фильм «Царь».

— Его легко было уговорить на роль царя Грозного?

— Он сомневался, конечно. Ведь добрый чудотворец отец Анатолий в «Острове» — это одно, а сложный, запутанный царь — это совсем другое.

— Как вы думаете, Мамонов играл или же проживал роли?

— Знаете, у каждого талантливого человека есть свой способ. Например, Ван Гог понимал краски? Понимал, но лишь так, как Ван Гог. С Мамоновым то же самое — он и играл, и жил, и даже становился этим персонажем. Думаю, определить это, пытаться это анатомировать бессмысленно. Он был и актером, и неактером. Он надевал на себя роль, как рубашку, она прирастала к его телу... Но при этом он был актером. Это и есть признак таланта, словами это объяснить нереально, это может показать только экран.

— Почему так получилось, что после «Царя» вы с Мамоновым больше не работали?

— Не было у меня больше подходящих планов, проектов для него. Конечно, мы думали о продолжении сотрудничества — Мамонов хотел сыграть старика Хоттабыча, сделать что-нибудь для детей. Но мы даже права оформить не успели, он умер во время ковида... Я бы с удовольствием снял этот фильм с ним в главной роли.

— Сейчас много снимают сказок. На ваш взгляд, почему появилась эта тенденция?

— Это больше экономический вопрос, я думаю. Если звезды зажигают — значит, это кому-то нужно. Если сказки снимают — значит, людям это нужно. Наверное, в тяжелые времена людям нужны сказки.