Как-то, читая дореволюционные ростовские газеты, обратил внимание на рекламу папирос «Дядя Костя». Я заинтересовался ею. Георгий Багдыков В самом деле, кто такой дядя Костя? Раньше я никогда не слышал о таких папиросах. А оказалось, что они были очень популярны у курящих ростовцев. Да, конечно, в нашем городе была знаменитая табачная фабрика, она выпускала разную продукцию. Знаю названия многих папирос. Но почему-то нигде ранее не встречал «Дядю Костю». Почему же эти папиросы так назывались? Кто он такой? Чем знаменит? Оказалось, что папиросы были названы в честь знаменитого актера, любимца публики того времени, в том числе и ростовской, Константина Александровича Варламова (1848−1915). Он был крупного телосложения, я бы сказал, очень полный. Совершенно очевидно, что дядя Костя знал толк в еде. Более того, скажу, что, с точки зрения медицины сегодняшнего дня, у него была нездоровая полнота. Вполне вероятно, что актер Варламов, он же дядя Костя, как его все называли, страдал эндокринными заболеваниями, в том числе и сахарным диабетом, высоким артериальным давлением. Но это во мне уже заговорил доктор, прошу прощения. Кстати, читал, что современники считали, что у дяди Кости была слоновость. Сегодня кажется странным, что в честь известного человека назвали папиросы. Ведь курение − это пагубная привычка. Но это сегодня мы так считаем. Тогда люди мыслили иначе. И потом, как в девяностые годы была водка «Жириновский», так и тогда были именные папиросы. Так что ничего удивительного. Время такое, как говорится. Только дядя Костя политиком, конечно, не был. Его называли «царем русского смеха». Если вы станете изучать дореволюционную российскую прессу, то поймете, что любовь зрителей к артисту Константину Александровичу Варламову была огромна. Современники также считали его уникальным актером и многогранно талантливой личностью. В нашем городе знаменитый дядя Костя побывал в 1912 году, выступив в театре Машонкиных. О чем нам рассказывает афиша в газете «Приазовский край». Но дядю Костю любили не только ростовцы, его поклонниками были и члены царской семьи. Наталия Вайнберг, заслуженный работник культуры, научный сотрудник СПбГМТиМИ, на сайте Санкт-Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства пишет: «31 января 1911 года Константин Александрович отмечал тридцатипятилетие службы в Александринском театре. Шла пьеса Островского „Правда хорошо, а счастье лучше“. Юбиляр исполнил роль Грознова. Публика аплодировала стоя 25 минут. Потом артисту вручали ценные подарки. На сцену было передано огромное серебряное ведро, серебряный самовар, стеклянный ларец, в котором находилось 1.700 золотых монет, золотой венок от Московского Малого театра. От императорской семьи: серебряная братина с эмалью, платиновые запонки, усыпанные бриллиантами и сапфирами, и т. д. и т. д. Взволнованный искренней любовью публики, актер написал после юбилея: «Я счастлив. Самое высокое чувство − это чувство удовлетворения, которого я до сих пор не знал, не испытывал. Мне всегда хотелось чего-то большего. Всегда я был недоволен собой. И всегда с отчаянием думал, что пережить удовлетворение удел немногих, в число которых мне не суждено попасть. Горько, больно было мириться с таким сознанием. Но вчера я впервые познал это чувство. И теперь, если бы меня спросили, кем я хочу быть, я, не задумываясь, ответил бы: „Кроме Варламова − никем и ничем!“ Артист мечтал о том, как он будет отмечать в 1916 году сорокалетие своей службы на Императорской сцене, но 15 августа 1915 года оборвалась его жизнь. Похоронили прославленного артиста К. А. Варламова в Петербурге на Новодевичьем кладбище». Знаете, о чем я подумал, узнав судьбу дяди Кости? Я вспомнил одно латинское изречение. Sic transit gloria mundi − «Так проходит мирская слава». Говорят, что именно эти слова произносят, когда обращаются к будущему папе римскому во время возведения его в столь высокий сан, сжигая при этом перед ним кусок ткани в знак призрачности земного могущества. По-моему, это очень мудро, верная традиция. Потому как все земное не только призрачно, но еще и изменчиво и тленно, в том числе и получаемая власть и слава. Вот об этом латинском высказывании я часто думаю, когда читаю дореволюционные ростовские газеты. Ведь с тех пор прошло не так уж много времени с точки зрения Истории. Но, поверьте, мы мало что знаем о кумирах минувших лет, о них мало кто помнит. Наверное, таков закон жизни. Так что вот «так проходит мирская слава». И дядя Костя Варламов стал ярким подтверждением этой истины. И все-таки спасибо, что остались газеты, опираясь на публикации которых мы можем судить о своем прошлом и о людях, живших тогда. А вот что останется от нас? Переживут ли столетия нынешние электронные носители информации? И как о нас будут узнавать последующие поколения? Но это уже другая история. И ответы на эти вопросы может дать только время.
