Нурпаша Кулаев: как спустя 20 лет сидит в «Полярной Сове» единственный выживший чеченский боевик из Бесланской школы?
Как известно, из числа 32 боевиков, что в сентябре 2004-го напали на школу в Беслане, уцелел лишь один. Нурпаша Кулаев. Уроженец селения Энгеной Ножай-Юртовского района Чечни, 1980-го года рождения.
Кто такой Нурпаша Кулаев
До сих пор точно неизвестны все обстоятельства его пленения. Главная версия: Нурпаша пытался сбежать из школы. Выпрыгнул из окна, смешавшись с остальными заложниками. Однако был быстро опознан людьми и передан спецназу. Суд над Нурпашой был одним из самых громких во всей истории современной России. Начать хотя б с того, что адвоката дьявола для него с большим трудом нашли во всей Северной Осетии: никто не хотел защищать человека, совершившего ТАКОЕ. Да и тому адвокату пришлось потом навсегда из Северной Осетии переехать родной подальше в Москву.
«Меня брат заставил» Нурпаша указывает: идти в боевики ему приказал старший брат Ханпаша, что еще в отряде Хаттаба воевал. А для чеченца слово старшего брата — непрекословный закон. Уже с 12 лет Нурпаша служил разведчиком-проводником для боевиков, научился разбираться в оружии и тяжелой технике. А затем, живя в Ингушетии, оказался в том самом отряде Руслана «Полковника» Хучбарова. Руслан Хучбаров Сам Нурпаша на процессе оправдывался так: Меня просто старшие заставили пойти в ту школу. Я не знал, куда мы идем и зачем. Не держал в руках оружия и ни в кого не стрелял, только в воздух. Мне говорили, блокпост идем брать. Впрочем, особо оправдание это на суде не помогло. Тем более, что бывшие заложники как раз обратное утверждают: Нурпаша их жестоко мучил.
Ныне Нурпаша Кулаев вот уже более двух десятков лет отбывает пожизненное наказание в знаменитой «Полярной сове» в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа за Полярным же кругом. При этом отыскать сокамерника для Кулаева даже в таком месте оказалось крайне непростым. Самые отпетые преступники да маньяки отказывались рядом с ним сидеть. Или его суеверно боялись. Или же напротив, угрожали что-нибудь с ним совершить нехорошее. Как тот же серийный убийца Александр Пичушкин, что заявлял: жить этому не дам, он зла людям принес, больше чем мы тут все вместе взятые в Сове. Пришлось Нурпаше довольствоваться одиночкой первое время. Однако все же с годами 2 сокамерников ему администрация подобрала. Тюремные власти делятся: в начале Нурпаша отличался буйным нравом, категорически отказывался подчиняться режиму. Но потом быстро пообвыкся, сник. И даже интервью прессе дает время от времени. Благо, администрация помогла исправиться, потише стать.
Хочет выйти на свободу Нурпаша строго ныне соблюдает режим. Но категорически отказывается общаться с кем-либо из своей чеченской родни. Мол, для всех он уже давно мертв и таковым оставаться хочет. Запретил присылать ему любые письма, передачи или посылки. А ведь дома в Чечне у него осталась жена Жанна и 2 детей: давно ставшие взрослыми сын Хамзат и дочь Амина. Стараюсь не вспоминать лица детей из Беслана. Хотя иногда снятся мне они, — признается Кулаев. — Раскаиваюсь глубоко, в том что произошло. Но виновным себя не признаю — все из-за брата со мной случилось. В заключении Нурпаша освоил шитье и даже занимается по собственной методике спортом. Регулярно совершает исламскую молитву-намаз. Даже сам помещение убирает, чего чеченцы-мужчины обычно не любят делать, считая чисто женским занятием. Признается: жизнью в неволе вполне доволен, умирать прежде времени не намерен. Жалуется лишь на скудное питание за решеткой: Дома в Чечне я привык шашлык, зелень от пуза кушать. Здесь же один пустые макароны, картошка да каша… Хотя, говорят, полезная еда. Сил у меня много еще. Да жаль применить некуда тут, негде так физически работать. Нурпаша верит: однажды все же сможет выйти на желанную свободу. Хотя по УДО, что может быть предоставлено ПЖ спустя четверть века его заключения. Все равно знаю, что меня дома ждут. И готов выйти хоть через тысячу лет, — говорил Нурпаша. Впрочем, с ним категорически не согласны многие матери Беслана, что в ответ обещают: Выйдет если вдруг на свободу, устроим самосуд. Мы ничего не забыли и никогда не забудем.