Александр Фокин: «Гаркалин привел меня за руку в театральный мир и первым объяснил его законы, а Панков увлек саундрамой»
Творческий путь молодых актеров таит немало трудностей, это — аксиома. К счастью, бывают исключения. «Культура» решила представить своим читателям замечательного актера Александра Фокина.
Он только вступил в третий десяток лет жизни и уже сыграл немало ролей. Его герои — живые, заразительные, пластичные, обаятельные. Еще студентом ГИТИСа Александр был занят в спектаклях Центра драматургии и режиссуры, сейчас он — актер «Ленкома Марка Захарова». На сценах ЦДР и «Ленкома» играет более десяти ролей. Спектакль «Курьер» режиссера Владимира Панкова, где Фокин создал образ главного героя, номинирован на «Золотую маску»; режиссер и актер отмечены театральной премией «Московского комсомольца». Александр Фокин — победитель I Московской премии театральных блогеров в номинации «Открытие года».
Сцена из спектакля «Курьер». Фото: Елена Морозова/предоставлено литературно-драматургической частью театра «Ленком Марка Захарова»
— Что привело вас в театр?
— Театр вошел в мою жизнь в школьные годы. Но не могу сказать, что сцена сразу стала моей мечтой, да и осваивать актерскую профессию не собирался. Просто в девятом классе меня пригласили поучаствовать в спектакле школьного театра.
— За какие заслуги?
— Тогда я довольно серьезно занимался бальными танцами — учителя и ученики были наслышаны о моем увлечении, а им нужен был исполнитель на роль Танцующего пастуха.
— А что это за пьеса?
— Собственное сочинение одного из учеников выпускного класса по мотивам бродвейского мюзикла «Джекилл и Хайд», в основе — повесть Стивенсона. Постановкой, в которую ввели новых персонажей, руководила наша учительница по литературе Светлана Валерьевна Бабушкина. Она и пригласила меня в театральную студию, и в дальнейшем у нас сложились теплые доверительные отношения.
— Вам досталась главная роль?
— Нет-нет. Это был эпизод. Главная роль появилась на следующий год — в десятом классе мы начали работать над романом «Герой нашего времени» Лермонтова, где я сыграл Печорина. Вот, наверное, это я считаю своей отправной точкой в мир театра.
— Это было в Екатеринбурге, где вы родились?
— Да, в Екатеринбурге, в лицее, где я учился, он назывался СУНЦ — Специализированный учебно-научный центр при Уральском федеральном университете. Там давали хорошее гуманитарное образование — могу похвастаться! А поступить можно было после седьмого класса.
— Итак, вы получили роль «байронического героя» и «лишнего человека»...
— Мы не пытались передать весь сюжет произведения, выбрали только ключевые моменты, активно использовали монологи самого Печорина — создали такую фантазию на тему о том, как события сделали героя таким, каким он показан в романе. Рассказали, что случилось с ним до отъезда в Персию, откуда ему не суждено было вернуться. Спектакль наполнили стихотворениями Николая Гумилева. Показывали в актовом зале лицея.
Сцена из спектакля «Курьер». Фото: Елена Морозова/предоставлено литературно-драматургической частью театра «Ленком Марка Захарова»
— Ваши роли, особенно в «Курьере», удивили универсальными возможностями — вы равно хорошо играете, перевоплощаетесь, танцуете, поете. Когда почувствовали в себе способности актера-универсала?
— Не могу сказать, что я и сейчас их чувствую. Просто с ранних лет занимался танцами и учился в музыкальной школе. При ней был вокальный коллектив «Калейдоскоп» под руководством Галины Радиевны Литуевой, подруги детства моей мамы, — по дружеским связям я попал туда и долгое время занимался вокалом, пел в ансамбле со своими сверстниками. В бальных танцах, где приходилось выступать в паре, испытывал большую ответственность. Успехи обнадеживали: нас приглашали на концерты, мы побеждали на конкурсах. В 2016-м приезжали в Москву на международные танцевальные соревнования, которые проходили в «Крокус Сити Холле», и заняли первое место. Помню, как все были неимоверно удивлены, даже наш тренер Александр Сергеевич Плотников.
— Мама, которая вас направляла, связана с театром?
— Мама серьезно относилась к моим занятиям. Она учитель английского языка, в молодости готовилась в театральное училище, но не сложилось по семейным обстоятельствам. Она поступила на иняз нашего Уральского университета. Мама всю жизнь работает учителем, она очень творческий человек и в школе каждый год организовывала фестивали английской песни, где прямо-таки заставляла своих учеников ярко выражать индивидуальность на сцене. Я тоже принимал активное участие в этих фестивалях и праздниках, посвященных Восьмому марта или Новому году.
Мама любит искусство, музыкальный театр. Кстати, спектакль «Юнона и Авось» — один из ее самых любимых. Помню, как мы ходили на спектакли, когда «Ленком» гастролировал в Екатеринбурге. Я был слишком мал, чтобы оценить «важность момента», но на меня произвело впечатление трепетное отношение родителей и к спектаклю, и к музыке.
«Енгибаров». Фотографии: Елена Морозова/предоставлены литературно-драматургической частью театра «Ленком Марка Захарова»
— Как приняли решение — поехать в столицу и поступать в ГИТИС?
— План поступления на актерский факультет возник отчасти спонтанно. После неожиданного успеха «Печорина» меня заинтересовал театр, и в голову закралась мысль об актерской профессии. В ней можно было соединить все мои увлечения — танцами, музыкой, вокалом — и мою любовь к литературе.
— О литературе вы ничего не говорили...
— В лицее серьезно преподавали историю и литературу, которой меня заинтересовала бабушка — учитель русского языка и литературы. Она помогала мне выполнять домашние задания, учила писать сочинения, готовила к экзаменом. Могу смело сказать, что она открыла мне дверь в большую литературу. Мы вместе анализировали «Горе от ума», волнующее впечатление произвели на меня «Капитанская дочка» и «Евгений Онегин». Я находил записи спектаклей, ходил по театрам Екатеринбурга: драмы, музкомедии, эстрады — и перед выпускными экзаменами окрепло мое желание поступать в театральный институт.
— В 2020-м получили аттестат и отправились в Москву?
— Поехали с мамой на прослушивание, тогда, в период коронавируса, первые туры проходили онлайн, в приемную комиссию отправляли видео чтения прозы, басни, стихотворения.
— И прошли, наверное, везде?
— Нет, пригласили на третий тур в Школу-студию МХАТ и в ГИТИС. В Питер не поступал, Москва казалась ближе по духу, что ли, к тому же в столице уже жила и работала моя сестра. Показывался разным мастерам, прошел в мастерскую Валерия Борисовича Гаркалина, который набирал курс на факультете эстрады.
— Сейчас это факультет новых направлений сценических искусств?
— Да. Когда я поступал, это был еще факультет эстрады, а кафедру возглавлял Михаил Борисович Борисов — он ушел из жизни, когда я учился на первом курсе, и руководителем кафедры стал Владимир Николаевич Панков. Мы чувствовали, что факультет был готов к реорганизации — слово «эстрада» устарело: работодатели стали предпочитать выпускникам с дипломом артиста эстрады воспитанников актерского факультета. Это казалось несправедливым, потому что наши актеры имели даже преимущества — они были более универсальны. Владимир Николаевич начал активно реформировать факультет.
— У него были творческие попутчики, один из них Валерий Гаркалин.
— Он активно поддерживал идеи Панкова и его метод саундрамы, о котором мы знали с первого курса. Когда Валерий Борисович ушел из жизни, Панков взял над нами художественное руководство и конкретизировал наши познания в жанре и методе саундрамы. Тогда все только начиналось, а сейчас саундрама — это четко выстроенная образовательная система.
— В «Курьере» вы создаете многогранный образ главного героя Ивана. Как вы сами думаете, смысл его жизни, его личная творческая идея меняются?
— За время, которое он проживает на сцене, думаю — его личная мечта не изменяется. Он остается озорным мечтателем, и обстоятельства, которые сваливаются на него, например развод родителей, его выбор не меняют. В последних разговорах с Катей он объясняет, что хочет остаться таким, какой есть: наслаждаться тишиной и спокойствием на безлюдной улице, видеть в окне инопланетянку Беллу (Ахмадулину). В нем самом есть какая-то инаковость. Мне хотелось представить необыкновенную, небытовую историю, отличную от реальности. Его жизнь — своего рода эскапизм, побег от эпохи застоя, от идей, которые изжили себя.
— Спектакль завершается горькими рыданиями матери Ивана, которую блестяще сыграла Наталья Щукина. После спектакля зрители спорили, над чем плачет героиня: над своей несложившейся судьбой или проливает слезы на могиле сына? Погибает ли ваш герой в Афганистане?
— Да, думаю, он погибает, но каждый зритель вправе решить сам. Она плачет над смертью.
Вернусь к школьным годам, когда меня сильно затронул роман «Отцы и дети». Главный герой Базаров умирает, и мы с учителем литературы Светланой Валерьевной пришли к выводу, что смерть его неизбежна: сюжетная арка уже опоясала судьбу персонажа, развитие его характера пришло к логическому завершению. Иван в этом плане на него похож — его принципы и мировоззрение не изменятся: ни напор отца, ни уговоры мамы не заставят Ивана стать таким, как профессор Кузнецов. Добиться материального благосостояния, положения в обществе — не входит в его представление о мире. Это ему не нужно.
— Недавно вы влились в труппу «Ленкома». Спектакли в ЦДР продолжите играть?
— Да, сейчас я актер «Ленкома», но чувствую себя актером двух театров. Играю в спектаклях ЦДР, поставленных Панковым: «Скоморох Памфалон», «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», «Курьер»; в «Енгибарове» режиссера Александра Недомолкина, ученика Гаркалина; в «Голубке» Екатерины Кисловой; и в недавней премьере «Жестокие игры» в постановке Фаины Колосковой, выпускницы Первой мастерской Владимира Панкова.
«Голубка». Фотографии: Елена Морозова/предоставлены литературно-драматургической частью театра «Ленком Марка Захарова»
— В «Ленкоме» уже немало спектаклей сыграно?
— Меня ввели в «Безумный день, или Женитьбу Фигаро» на роль роялиста и в свиту Салай Салтаныча в «Ва-банк», сыграл Перчика в «Поминальной молитве» и Русского моряка в «Юноне и Авось», занят в «Задворках» («Захаров») и в «Репетиции оркестра».
— Недавно «Юнона и Авось» ездила на гастроли в Самару. Вы принимали участие?
— Да, эти гастроли стали для меня первыми и потому незабываемыми. Самара оказалась гостеприимным городом — нас тепло встречали зрители, нам показали бункер Сталина, Художественную галерею, музей Эльдара Рязанова. Осталось ощущение большого праздничного события.
— Можно сказать, что в «Ленкоме» вы уже прижились?
— Наверное, нет. Мне так кажется. Вокруг люди, которые вызывают огромное почтение и уважение, и мне сложно найти себе место — думаю, нужно просто чуть-чуть подождать, и все встанет на свои места.
— В ЦДР действительно какая-то особая атмосфера?
— Простая и семейная. Первым спектаклем, который я увидел в ЦДР, была «Фабричная девчонка» — дипломная работа студентов Владимира Николаевича Панкова. Вот тогда я окончательно понял, в чем прелесть саундрамы.
— И в чем?
— В синтезе музыки, слова, движения — вокального профессионализма, глубины разбора драматического текста с артистами и пластической выразительности. Вторым стал еще один панковский спектакль «Кеды», в главной роли братья Рассомахины. Это был глоток свободы, слаженный механизм, где каждый участник действия работает на общую идею, неразрывно связан с коллективом, все дышат в унисон.
— В ЦДР у вас уйма поклонников. Одолевают?
— Какой-то безумной слежки не замечаю, а внимание всегда приятно. В какой бы театр я ни пришел как зритель, в антракте подходят несколько человека и благодарят за «Курьера».
— Часто выбираетесь в театр как зритель?
— Пару раз в месяц. Для меня это часто, потому что много своих спектаклей и работы с музыкальной группой, в которой мы все — однокурсники. Наш руководитель Юра Курнаков — мультиинструменталист, я играю на аккордеоне и бас-гитаре. Есть тромбон, балалайка, народные инструменты — пытаемся найти свое звучание, жанр, в котором нам будет комфортно. Движемся в направлении фолк-рока и фолк-попа.
— Название своей новорожденной группе придумали?
— Да — «Гаркопанки».
— Даже понимаю почему...
— В честь наших мастеров — Валерия Гаркалина и Владимира Панкова. Есть идея создать концерт из песен советских мультфильмов, среди них «Бременские музыканты», «Голубой щенок», «Синяя птица», музыку к которым сочинил замечательный композитор-сказочник Геннадий Гладков.
— Есть ли московский спектакль, который поразил вас? Кого из актеров можете назвать кумиром?
— «Евгений Онегин» в Театре Вахтангова произвел на меня большое впечатление, зацепила работа Евгении Крегжде. Ее Татьяна такая искренняя, естественная, открытая, живая. Смотрю на нее и вижу ту Татьяну, которой сопереживал, читая роман.
Кумиры — звезды «Ленкома»: Олег Янковский, Николай Караченцов, Александр Абдулов — разве всех перечислишь? — их тени живут в театре. Пересматриваю их фильмы и записи спектаклей. Их мастерство вызывает большое уважение и заставляет честно делать свое дело, работать без устали, копать постоянно, не сдаваться, не опускать руки, не радоваться успехам и не почивать на лаврах. Двигаться вперед и искать в себе что-то новое, чем-то удивлять — в первую очередь самого себя. Удивляешь себя — удивляешь партнера, и появляется живая связь.
Испытываю трепетное отношение к Валерию Борисовичу Гаркалину — вот уж глыба театрального мира! Он за руку меня привел в него, стал первым, кто объяснил законы этого мира. И сделал это легко, доброжелательно, с чувством иронии, которую пытался привить всем нам, своим студентам. Он увлек нас поисками парадоксов и абсурдности жизни и объяснил, что такое смех сквозь слезы и слезы сквозь смех. Он привил нам вкус к театру, который обращается к человеку, к тонкостям его души.
— К Москве привыкли?
— Мне здесь комфортно. Живу в столице с первого курса, получается шестой год. Привык к сверхбыстрому темпу города.
— Но и Екатеринбург не назовешь заторможенным.
— Да, родной город тоже любит скорость. Но все-таки, приезжая туда, ощущаю разницу.
— Верите в судьбу? Понимаете, что счастливчик?
— В судьбу стараюсь верить и верю. Но помню: на Бога надейся, а сам не плошай. Когда закрадывается мысль: «Ах, какое счастье!» — стараюсь ею полюбоваться, спокойно положить на полочку и продолжать работать. Так правильнее, потому что счастье может убежать. И догонишь ли его?
Вверху: Александр Фокин. Фото Дмитрия Журавлева. На анонсе: Сцена из спектакля «Голубка». Фото: Елена Морозова/предоставлена литературно-драматургической частью театра «Ленком Марка Захарова»