Ошибка президента. "Поцелуй меня в…" Трамп тремя словами обнулил все ракеты и бомбы США

Слова сказаны вслух. Их слышат все. Но реакции как будто нет. Один из ключевых союзников США как будто проглотил унижение и вроде бы даже согласен с ним. Но в реальности за этим молчанием уже начался другой процесс – без громких заявлений и эмоций. И именно он определит, как будут выглядеть отношения на Ближнем Востоке дальше. России остаётся лишь готовиться к моменту, когда она сможет использовать новое окно возможностей.

Оскорбление, которого как будто не было

Он не думал, что это (война с Ираном. – Ред.) произойдёт. Он не думал, что ему придётся целовать мою задницу. Он действительно не думал. … Теперь он должен быть мил со мной. Скажите ему, что ему лучше быть милым со мной. Ему надо быть. …Он посмотрел на меня и сказал: "Знаешь, это удивительно: год назад вы были мёртвой страной, а теперь – самая динамично развивающаяся страна в мире".

Так Трамп отозвался о принце Саудовской Аравии Мохаммеде бин Салмане, выступая на форуме Future Investment Initiative в Майами.

Он сказал это публично – на площадке, связанной с саудовскими инвестициями, в присутствии людей, для которых статус и иерархия – основа политики. В американской политике такие вещи могут восприниматься как брутальный ковбойский стиль, за которым не стоит ничего, кроме риторики. Но в пустынях Востока нет ковбоев, есть только бедуины, для которых честь – понятие не риторическое.

Как рассказал Царьграду представитель АНО "Русско-Иранский центр экономического и правового сотрудничества (РИЦЭПС)" Аббас Мирзаи Гази, это не просто вечное оскорбление:

В культуре власти на Ближнем Востоке это заявление Трампа имеет три уровня унижения. Для наследного принца, такого как Мухаммад бин Салман, чей политический меч построен на авторитете, благоговении, дерзости, суверенной маскулинности и региональном запугивании, подобная фраза фактически является атакой на королевский престиж, а не просто на личность человека. То есть в сознании многих арабских лиц президент США публично заявляет, что наследник принца Саудовской Аравии смирен и покорен ему. В восточной арабской культуре это хуже, чем ругань, потому что главный её вопрос – честь. Для восточных лидеров открытое унижения опаснее, чем скрытые разногласия. Разногласия терпимы, а открытое унижение – это пятно на репутации.

Что касается самого бин Салмана, хуже всего то, что Трамп понижает его статус со стратегического партнера, могущественного арабского лидера, силовика Персидского залива, до человека, нуждающегося в одобрении Вашингтона и идущего на уступки ради выживания:

На Востоке, особенно в арабском мире, реакция не всегда бывает незамедлительной, публичной или эмоциональной. Месть часто откладывается, происходит молча и принимает форму корректировки издержек. Наиболее вероятная реакция Саудовской Аравии, на мой взгляд, не выходить в публику и не мстить. Наиболее вероятная реакция – это поднять цену отношения в нужный момент, одновременно укрепление альтернативы и зависимости от Америки. Иными словами, реакция Саудовской Аравии обычно заключается не в эмоциональном взрыве, не в немедленном разрыве связи, а скорее в постепенном изменении баланса сил.

Официальные саудовские СМИ, скорее всего, будут преуменьшать проблему, считает эксперт. Сам бин Салман вряд ли ответит напрямую – в королевской культуре иногда молчание является частью контроля над ситуацией. Но с западной точки зрения это молчание выглядит как пропуск удара. Более того, в арабском медиапространстве эта часть высказывания фактически исчезает.

Зампредседателя Ассоциации российских дипломатов, чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Саудовской Аравии в 2000-2005 гг Андрей Бакланов пояснил Царьграду:

В нашей прессе пишут об этом люди, которые мало знают о том, что реально происходит в арабских странах. Эта фраза не была переведена на арабский язык ни в Саудовской Аравии, ни в большинстве других стран, поэтому там на это на самом деле нет особой реакции. Хотите, пишите меня, хотите, пишите чепуху, которую остальные агентства пишут. Я разговаривал сегодня с коллегами, они опустили вот эту  самую неприятную часть выражения, опубликовали, наоборот, в том плане, что он даже как-то подбадривает нынешнюю позицию арабов. Опустили и всё. А почему они должны были это публиковать? Они научились уже работать с Трампом. Это мы всё время учимся работать, а они научились, они пропускают мимо ушей глупости, которые он иногда говорит, какие-то вещи, которые не соответствуют вообще статусу политического деятеля. Понимаете, он финансово-экономический авантюрист, и поэтому особо не считается. Но я думаю, он ничего не имел особо такого, у него такая манера. А в самой Саудовской Аравии это бесследно прошло, кто-то, наверное, увидел в индивидуальном порядке, но это сообщение не было официально каким-то образом обсуждено.

И здесь возникает главный парадокс. Оскорбление есть – и оно серьёзное. И хотя на уровне официальной реальности его как будто нет, это означает лишь, что реакцию решили отложить – и перевести в другую плоскость.

Восток ответит молча

В ближневосточной политике не любят устраивать публичную перепалку. Ответ оформляется иначе – через изменение условий и пересмотр договорённостей. В этом смысле тишина после слов Трампа – лишь нежелание поддерживать скандал.

Эксперты считают, что наиболее вероятная линия поведения Эр-Рияда – не отвечать словами, а менять расчёт. Где будет настоящая месть, можно предположить в двух основных областях, полагает Аббас Мирзаи Гази:

Первое направление области нефти – ОПЕК+, цена избыточной мощности. Это самый важный инструмент саудовцев. Саудовская Аравия в подходящий момент может не увеличивать добычу так сильно, как ожидает Трамп. Координировать свои действия с Россией в рамках ОПЕК+, проявлять меньшую гибкость во время выборов в США в период инфляции, использовать избыточные мощности в качестве психологического рычага. Если вы хотите проявить неуважение, то бесплатного контроля над ценами и на энергоносителями вы не добьетесь. Это риск для Трампа, потому что ему отчаянно необходим дешевый бензин, низкая инфляция и спокойные рынки.

Вторая арена для мести – деньги и инвестиции. Трамп обычно рассматривает отношения с Саудовской Аравией на языке денег, в цифрах капитала и демонстрации финансового успеха. Поэтому самый чувствительный удар Эр-Рияд может нанести именно здесь, считает Аббас Мирзаи Гази:

Замедление инвестиций в США, задержка подписания соглашения по крупным проектам, перенос сроков создания суверенных фондов и перенаправление части капитала из США в Европу, Азию, Китай, Индию или на внутренние проекты. В то же время публично о мести не будет говориться. Будут называть это "технический анализ", "рыночные условия", "приоритеты ведения бизнеса в 2030 году" или "управление рисками". Это классический восточный способ: без борьбы лишить другую сторону ожидаемой выгоды.

Политолог-американист Малек Дудаков в разговоре с Царьградом выразил мнение, что дерзость Трампа, который себе позволяет даже больше оскорблений в отношении лидеров монархий залива, чем это позволял себе Джо Байден, приведет к серьезному охлаждению в отношениях:

Война очень сильно бьет по экономикам всех экспортных ближневосточных монархий. Ормузский пролив перекрыт, денег они не получают. Долгосрочно, я думаю, монархии залива будут пересматривать свои отношения с США в целом. Возможно, что по итогам этого конфликта зайдет речь и о сокращении американского контингента в этих государствах, и о постепенном выводе американцев с военных баз с Ближнего Востока, потому что в ходе конфликта американцы показали, что не способны и своих союзников защитить, и свои собственные базы. Это говорит об отсутствии военно-технических возможностей противостоять даже такой не самой сильной в мире державе, как Иран. Плюс, я думаю, уже можно забыть про те инвестиции в сотни миллиардов долларов, которые были обещаны монархиями залива Соединенным Штатом и лично Трампу для развития американской экономики и для развития разных криптовалютных стартапов, которые семейство Трампа сейчас продвигает. Все эти деньги теперь пойдут на восстановление экономик самих ближневосточных монархий по итогам конфликта.

Наконец, третий уровень – стратегический. Саудовская Аравия будет формально продолжать работать с Вашингтоном, усыпляя его бдительность, но одновременно и усиливать альтернативы – и прежде всего двигаться в сторону Китая.

Политолог, иранист и востоковед Карине Геворгян пояснила Царьграду, что этим и могут быть вызваны оскорбления Трампа:

Оскорбления Трампа в адрес наследного принца вызваны тем, что Саудовская Аравия играет свою игру с Китаем. Но я думаю, что угрозы Трампа не остановят сближение между Саудовской Аравией и Китаем.

Глава ГК РусИранЭкспо Александр Шаров считает, что своей выходкой Трамп отверг единственного союзника США, который бы мог повлиять на Иран:

Потому что Эмираты для Ирана – это так, пыль на ветру. А вот то, что он оскорбил Саудовскую Аравию, означает, что Саудовская Аравия не захотела воевать с Ираном. Поэтому то, что Трамп потерпел поражение – это уже констатация факта. Политические последствия оскорбления, я так думаю, что самое малое, что может быть – это выемка саудовских денег из инвестиций в США и поиск для них в других областях и даже в других странах. Чем больше разругается Трамп с Саудовской Аравией, тем нам лучше. Так что пока сидим, ждем.

Россия: без иллюзий, но с расчётом

Для Москвы эта история, конечно, ещё не повод считать дивиденды. Ее связка с Эр-Риядом выстраивалась годами, прежде всего, через энергетику и формат ОПЕК+. Россия и Саудовская Аравия в рамках ОПЕК+ вместе контролируют около 20% мировой добычи нефти, а с учётом всей сделки — более 40% глобального предложения, что делает их ключевыми арбитрами цен на энергорынке. Именно через этот механизм Москва и Эр-Рияд в последние годы синхронно сокращали добычу на миллионы баррелей в сутки, напрямую влияя на цену нефти и инфляцию в крупнейших экономиках.

Интересы России: во-первых, удержание этой координации. Без согласия Саудовской Аравии ни одна серьёзная сделка по ограничению добычи не работает. Во-вторых, доступ к ближневосточной дипломатии: Эр-Рияд остаётся одним из центров, через который проходит обсуждение региональных кризисов, включая Иран, и под тяжелейшими ударами остающийся союзником России. В-третьих, рынок капитала и инфраструктурные проекты типа Vision 2030 создают возможности для экономических проектов России, пусть и ограниченных санкциями.

Отдельный контур связей Москвы с арабами – это Рамзан Кадыров. Его роль, конечно, не в переговорах о нефти или безопасности, а в поддержании неформальных и религиозно-культурных контактов с элитами исламского мира. В 2024 году он проводил встречи в Саудовской Аравии с представителями королевской семьи, и эти связи позволяют Москве сохранять присутствие в регионе не только через официальную дипломатию, но и через личные отношения.

Надо помнить, что Россия не может и даже не пытается "перетянуть" Саудовскую Аравию на свою сторону. Королевство тесно завязано на США, его экономические связи – глобальны и диверсифицированы. Поэтому российская стратегия – не конкурировать со Штатами лоб в лоб, а работать в пересечениях интересов, и других возможностей у неё не просматривается, подчеркивает Карине Геворкян:

Наши возможности здесь пока минимальны, и пока я даже не решаюсь прогнозировать сценарии, учитывая то, что мир затягивается в воронку абсолютной стратегической нестабильности и непредсказуемости.

Пока Вашингтон позволяет себе оскорбления ниже пояса, Москва сохраняет рабочий тон и предсказуемость. И пусть это не даёт мгновенных дивидендов, но формирует репутацию партнёра, с которым можно договариваться без публичного хамства. В условиях растущей нестабильности именно это становится капиталом – не быстрым, но работающим вдолгую.

Что с того

Грубый наезд Трампа показывает новый формат доминирования, которое США при нём навязывают уже и своим ключевым партнёрам, в расчёте на то, что в момент кризиса союзник всё равно не сможет выйти из игры. Саудовская Аравия в этом смысле – игрок, не свободный в своих решениях, несмотря на массу.

Поэтому реакция Эр-Рияда показательна: ни скандала, ни ответных заявлений. Публично – тишина. Но за этой тишиной начинается пересчёт: где выгоднее держать деньги, с кем надёжнее выстраивать безопасность, на кого можно опереться в долгую, а кто позволяет себе лишнее. Это не быстрый процесс, но именно он определит, как будет выглядеть регион через несколько лет.

У России в этой ситуации нет повода для эйфории или паники. Есть пространство для аккуратной работы. Сохранять контакты, удерживать энергетическую координацию, не влезать в чужие конфликты глубже необходимого и не пытаться играть чужую роль. Это стратегия удержания позиций в мире, где начали полный передел порядка, с самого фундамента.

На Востоке не отвечают сразу. Там предпочитают сделать вид, что ничего не произошло, и работать дальше как ни в чём ни бывало. Но это не означает, что оскорбление забыто. Оно записано, аккуратно положено в ларец и в нужный момент вернётся – в виде не ответной брани, а действий.