Ровно 95 лет назад Хибинская горная станция вошла в систему Академии наук СССР
Летом 1930 года рядом с растущим Апатитовым рудником открылась Хибинская горная станция по инициативе академика Ферсмана и по решению президиума Академии наук, которое было принято еще 16 октября 1929 года, фактически спустя неделю после того, как первая тонна апатит-нефелиновой руды была отгружена и перевезена к Мурманской железной дороге.
Спустя год после того памятного решения, на общем собрании Академии наук под руководством Александра Петровича Карпинского 2 октября 1930 года, ровно 95 лет назад, станцию официально включили в число научных учреждений Академии, при этом «испросив необходимые на ее содержание средства в сверхсметном порядке», а 18 октября того же года решение утвердил Комитет по заведыванию учеными и учебными учреждениями Центрального исполнительного комитета Союза ССР.
Эта первое в СССР периферийное учреждение Академии наук создано по инициативе Александра Евгеньевича Ферсмана, который в течение следующих 15 лет оставался ее руководителем, и при поддержке Сергея Мироновича Кирова. А основной ее целью тогда стало ускорение изучения природных ресурсов края и их промышленного освоения. Кроме того, в число организаторов вошли Минералогический музей, комиссия экспедиционных исследований при Академии наук, правление Мурманской железной дороги и Институт по изучению Севера. Они же и финансировали строительство (30 тысяч рублей) на паевых началах.
Спустя четыре года, 10 июня 1934 года, станцию переименовали в Кольскую базу Академии наук СССР.
Почему же возникла насущная необходимость создания академической базы в таком отдалении от столиц? Сосредоточение научных сил страны и их штаба в центре сдерживало развитие производительных сил окраинных областей и назрела необходимость коренной перестройки организационных форм деятельности академической науки, создания опорных пунктов научной работы, прообразов филиалов Академии наук. Такую задачу выдвинул Ферсман в статье «Неотложная задача Академии наук» в 1931 году как «вопрос исключительной важности и срочности – жизнь идет вперед, темпы хозяйственного строительства опережают темпы научной работы». Академик считал, что научно-исследовательские станции должны быть приближены к местам хозяйствования, промышленным и строительным объектам, что создаются в контексте специфики каждого региона.
«Думаю, – писал Ферсман, – что подходить к организации станций надо постепенно и так, чтобы организация и оборудование не подменялись просто словесным решением. Ничего не может быть вреднее для работы, если станции будут лишь на бумаге исследовательскими учреждениями, если они не будут хорошо оборудованы, достаточно снабжены справочными библиотеками, аппаратурой, лаборатория ми и т.д. Надо чтобы действительно значительная часть обработки материала могла выполняться на станциях, чтобы они не только являлись базами экспедиционной работы, но и помощью ей, чтобы они помогали местным организациям и хозяйству...»
Еще одна цитата Александра Евгеньевича из статьи «От лопарской вежи до дворца науки» («Хибиногорский рабочий», 29.09.1934):
«Идея организации постоянной научной станции в Хибинских тундрах возникла у нас еще тогда, когда апатит не получил своего признания и когда мы, увлеченные перспективами и красота ми этого горного края, хотели сделать его центром научного туризма, создать временную летнюю базу для отдельных отрядов и, разбросав в разных частях труднод...