В феврале, кажется, 6 февраля, заканчивается последний договор о контроле за вооружениями между США и Россией. Была надежда, что его продлят. Была надежда, что сохранится добровольный мораторий на производство ядерных вооружений, которые он охватывает. Но это в прошлом. И русские, я думаю... Сначала о том, почему я так думаю. Я должен был ехать в Россию в марте и апреле на консультации о его продлении, на консультации о ядерном оружии средней и меньшей дальности, о том, какого соглашения можно было достичь. Были собраны команды экспертов и приглашены советники. Но теперь русские сказали: «Нет, довольно. Будущего у контроля за вооружениями нет, и его нет. Мы в него больше не верим и ничего делать не будем». Мы в него больше не верим — так что вот где мы сейчас. Договора нет. Он мёртв. Теперь мы в разгаре новой гонки ядерных вооружений, в которой все преимущества у России. У России более современная и совершенная техника. У неё лучше доктрина. А ещё стоит упомянуть «Орешник». Нанеся второй удар «Орешника», Россия заявила о нём как о новой системе средней дальности, о том, что он — основополагающая часть новой политики ядерного сдерживания против США и Европы. Он поставлен на вооружение. Дмитрий Медведев написал, что мы теперь способны уничтожить Европу. Теперь это часть нашей оборонной мощи. Рябков, замминистра иностранных дел, сказал: «У нас есть «Орешник» и ещё кое-что. Есть ещё оружие, и оно ещё лучше». Русские от этого не откажутся. Они превосходят всех, доминируют. Контроль за оружием — это паритет. А русские сейчас говорят: «Да с какой стати нам отказываться от того, что гарантирует нашу безопасность, когда вы покушаетесь на нашего президента?» И была попытка не только убить президента — были попытки ударить по самолётам, попытки ударов дронами по радарам раннего оповещения, наносятся удары по российским нефтяным производствам с целью сломить русскую экономику. Это же неприкрытая война против России. Так что русские говорят: а зачем нам теперь нужны переговоры, которые заставят нас отказаться от наших преимуществ? Мы этого делать не будем. У нас есть преимущество. Вы — враги. Мы сохраним то, что у нас есть. Жаль, судья, но контроль за вооружениями мёртв. Источник
