В последнее десятилетие китайская экономика демонстрирует миру удивительный парадокс: будучи крупнейшим экспортером и фабрикой планеты, Поднебесная сохраняет за свои финансы мертвой хваткой.Политика Пекина в отношении движения капитала напоминает не столько открытие шлюзов, сколько строительство сложной системы каналов, где у каждого потока есть свой маршрут и контролер.В интервью Bankiros управляющий партнер юридической компании Vita Liberta Сергей Конон объяснил, почему полной отмены контроля в КНР ждать не стоит, и как юань пытается найти свое место под солнцем рядом с долларом, – сообщает корреспондент сетевого издания «Белновости».В Пекине хорошо помнят уроки Азиатского финансового кризиса конца 90-х, когда жадные до спекуляций капиталы с легкостью сметали экономики соседей. Именно тогда китайское руководство вынесло сакральное знание: финансовая стабильность важнее абстрактной свободы.Сегодня этот принцип воплотился в стройную, хоть и сложную систему. По словам Сергея Конона, Китай создал несколько «тепличных» условий для внешних инвесторов.Программы вроде QFII и RQFII, а также механизмы коннекторов Stock Connect и Bond Connect стали мостиками для иностранных денег. Результат не заставил себя ждать: объем вложений нерезидентов в китайские облигации через Bond Connect достиг внушительных 3,3 трлн юаней, что эквивалентно примерно 460 млрд долларов.Однако этот коридор работает преимущественно в одну сторону. «Отток капитала со стороны домашних хозяйств и компаний остается под строгим надзором», — подчеркивает Конон.Китайские граждане и корпорации по-прежнему сталкиваются с жесткими ограничениями на вывоз средств за рубеж. Такая асимметрия, по мнению эксперта, — осознанная стратегия.Она позволяет накачивать экономику «длинными» инвестициями, но захлопывает дверь перед носом у спекулянтов, готовых в любой момент устроить бегство капиталов. Либерализация здесь носит точечный и, что важно, обратимый характер.На фоне активного продвижения юаня в международных расчетах, особенно с такими партнерами, как Россия или Саудовская Аравия, вновь зазвучали вопросы: не заменит ли китайская валюта американский доллар на мировых просторах?Ответ Сергея Конона сдержанно-скептичен: в ближайшие 10–20 лет этот сценарий из области фантастики.Цифры говорят сами за себя. В функции сбережения (международные резервы) юань пока статист. Данные МВФ на конец 2023 года фиксируют его долю на уровне 2,4%. Да, в 2016 году было всего около процента, но до долларовых 59% — как до Луны пешком. Куда интереснее ситуация в международных платежах. По данным SWIFT, в январе 2024 года доля юаня подскочила до 4,5%, выведя его на четвертое место в мире.Ключевым драйвером этого роста стала реальная торговля. Китай, как отмечает эксперт, действует по принципу «сначала торговля, потом финансы». Если в 2009 году лишь около процента внешнеторговых операций КНР номинировалось в юанях, то к 2023 году этот показатель достиг трети всего объема. Параллельно с этим Пекин развивает собственную инфраструктуру — систему трансграничных платежей CIPS, к которой уже подключились институты из более чем ста стран.Юань не заменит доллар, но станет весомой альтернативой в международной торговле, — отмечает Сергей Конон.По его мнению, мир движется к мультивалютной системе, где китайская валюта займет место в тройке лидеров наряду с долларом и евро. Но для того чтобы его глобальная роль стала по-настоящему масштабной, Пекину придется открывать свои финансовые рынки глубже, а на это уйдет не один десяток лет.Пока же юань уверенно идет по пути регионализации, становясь привычным инструментом расчетов для соседей по Азии и ключевых сырьевых партнеров.
