Челябинск, 1947 год, голод… НКВД и атомный проект…
История правоохранительных органов Южного Урала в период послевоенного восстановления народного хозяйства является до сих пор одной из наименее изученных проблем как общей, так и региональной историографии. К сожалению, сохранившиеся в ИЦ ГУВД по Челябинской области документы позволяют создать лишь более или менее целостную картину работы подразделений милиции в исследуемый период. Тем не менее мы попытались совсем немного заглянуть в те тревожные годы, когда в связи с засухой 1946 года и острым кризисом продовольственного снабжения в Челябинской области на первом плане находилась борьба за хлеб.
При этом мало кто знает о существовании совершенно секретного приказа начальника управления НКВД по Челябинской области от 26 февраля 1943 года и обстоятельного приложения к нему о создании подсобных сельских хозяйств…
В кабинет директора подхоза (подсобного хозяйства ХОЗО УМВД по Челябинской области), назначенного на эту должность всего месяц назад, без стука уверенно вошел хмурый мужчина с явно офицерской выправкой. Представился: «Начальник отдела контрразведки УМВД, майор Траченко. Прошу ключи от вашего кабинета и шкафа с документами. По материалам проведенной ревизии я буду проводить расследование, виновные будут привлечены к судебной ответственности. Директора Акулова и агронома Патракова попрошу остаться. Остальным выйти — с вами будут разбираться мои сотрудники…»
«Сколько развелось сволочей. Перестрелять бы… Но статьи такой нет...» — Лаврентий Берия
За несколько дней до этого, а точнее 14 марта 1947 года, начальник управления МВД по Челябинской области генерал-майор Василий Павлов вызвал к себе майора Траченко.
— Вот, майор, получай материалы документальной ревизии финансово-хозяйственной деятельности нашего подхоза. Даю тебе пять часов на изучение. И хорошенько усвой, что ее провели по приказу самого заместителя министра МВД СССР генерал-полковника Василия Чернышова. Знаешь такого? Имей в виду, он работает в составе правительственной комиссии и несет ответственность за снабжение строительства засекреченных заводов стройматериалами, товарами и оборудованием.
Понял? Товарами, продуктами для строителей… А это Уральский электрохимический комбинат № 813 — первое советское производство ядерного топлива, строящееся сегодня Главпромстроем НКВД/МВД СССР, и достраивающийся уже завод № 817 (он же комбинат «Маяк» — Прим. авт.) по производству компонентов ядерного оружия. Ты уж не подведи меня… За этой ревизией стоит Кремль и сам Хозяин…
Справка АН
Объем необходимых строительных работ был очень большим, а сроки сдачи объектов — сжатыми, поэтому этим занимались организации Главпромстроя НКВД СССР: в Челябинской области — Челябметаллургстрой, в Свердловской — Тагилстрой. Для строительства заводов были созданы специальные строительные управления НКВД № 865 (комбинат №813) и № 1418 (комбинат № 817).
В марте 1947 года сотрудников УНКВД по Челябинской области нисколько не удивил приказ его начальника Василия Павлова № 76, в котором он определил начальнику отдела контрразведки управления чрезвычайно сжатый 10-дневный срок для производства расследования и передачи виновных под суд. В приказе прямым обвинением звучало: «…неблагоприятные метеорологические условия в 1946 году, кроме того отсутствие борьбы за получение высокого урожая как-то: недоброкачественная обработка земли при посеве, плохой уход за посевами, некачественная уборка урожая и недостаточный учет урожая, значительно снизили валовый сбор продукции…»
И тут, конечно же, стоит напомнить читателям, почему обеспечение продуктами строителей атомных объектов тогда стало такой острой, первостепенной задачей. Да потому, что 1946 — 1947 годы были отмечены в стране массовым голодом, поставившим многих людей на грань выживания.
Так, в городах Челябинской области в 1947 году смертность возросла на 63% по сравнению с предыдущим годом. В информационном сообщении для Обкома партии говорилось о том, что в городе быстро распространяются панические слухи. Челябинцы считали, что им объявили голодовку, а хлеб ушел за границу. Полуголодное существование рабочих и их семей многих наводило на мысль о том, что жизнь по новым ценам равна смерти. Рабочие заявляли, что они ищут веревку и перекладину, что остается помереть и все…
Проблема оказалась настолько острой, что 21 марта 1947 года Челябинский городской исполком посвятил ей отдельное свое заседание, где представитель горздравотдела Жаков кратко осветил состояние дел на промышленных предприятиях города. По его словам, первые сигналы о случаях заболевания среди жителей Челябинска начали поступать к ним в январе 1947 года, однако в полной мере осознать масштабы бедствия удалось только в начале марта. За 10 — 12 дней до заседания здравотделом была организована выборочная проверка рабочих ведущих заводов города.
Всего врачи обследовали 11 предприятий, было осмотрено 19 тысяч человек. Результаты оказались ошеломляющие: в той или иной степени дистрофией от недоедания страдали 11% обследованных. Конкретизация, уточнение этих данных порождало еще более жуткую картину. Так, к примеру, на кирпичном заводе «Строитель», расположенном в Сталинском районе города, дистрофией были поражены целых 64% обследованных. С начала года с диагнозом «дистрофия» второй и третьей степени в стационары было помещено 367 человек, из них к моменту обсуждения умерло 3%. Цифру эту Жаков прокомментировал скупой фразой: «Как видите, смертность очень высока...»
Страна в развалинах, а тут — неурожай и голод
Представитель Челябинской ТЭЦ Комаров огласил результаты обследования его учреждения, и они были плачевны: дистрофию обнаружили почти у 20% рабочих.
Директор молокозавода Алексеев был вынужден объяснять, почему его предприятие выдает так мало продукции. Он сам оценил положение как «исключительно тяжелое» и объяснил ситуацию тем, что необходимое сырье попросту перестало поступать из районов области. Причины последнего он, впрочем, не пояснил, но присутствующие их хорошо понимали.
Завершало заседание выступление председателя Челябинского облисполкома А.А. Белобородова, и он упомянул, что к распространению дистрофии привели как «причины и трудности объективного порядка», так и причины «субъективного порядка, которые зависят от нас». Присутствующие, конечно же, понимали, что речь в данном случае завуалировано шла о голоде, охватившем всю страну, устранить который было не под силу одному лишь местному руководству, и это бессилие им приходилось признавать. Однако кое-что сделать было возможно.
Итогом совещания стало принятое в тот же день решение Челябинского городского исполкома № 179 «О мерах борьбы с дистрофией». В нем были отражены фактически все те меры, о которых и шла речь на совещании.
Как обычно в те годы руководство УМВД по Челябинской области находилось на самых ответственных рубежах… Выполнение атомного проекта считалось действительно важнейшей задачей страны. И оно не могло быть поставлено под удар из-за какого-то неурожая.
Редакция благодарит Ольгу ЯЛОВЕНКО за представленные архивные материалы.