Лариса Луппиан: «Сегодня я счастлива, что сохранила главное — семью»
«Когда мы поженились, Боярский вдруг стал очень популярным. В театре его актерским взлетом были обескуражены, в том числе и наш главный режиссер Игорь Петрович Владимиров. Пострадал от этого не Миша, а я. Владимиров перестал меня занимать в спектаклях, а как-то пригласил к себе в кабинет и завел беседу о том, что артист должен быть бедный, а я богатая, совсем неправильная артистка», — рассказывает Лариса Луппиан.
Наши с Мишей судьбы удивительно переплетены. Я узнала об этом несколько лет назад, когда нам с Лизой предложили поучаствовать в программе «Моя родословная». Оказывается, в начале XIX века мои предки жили на Невском проспекте, в доме 29. У нас в семье сохранился герб — волк, который сидит на пне и играет на свирели. А за углом был дом Мишиного прадедушки. Более того, наши прадеды служили в одном банке, ходили по одним и тем же лестницам и, я уверена, общались...
Нашу историю с Мишей можно назвать служебным романом. Он сам выбрал меня на роль Принцессы в «Трубадуре и его друзьях» и с удовольствием репетировал со мной сцены поцелуев… Когда мы поженились, Боярский вдруг стал очень популярным. Народ резко Мишу полюбил, ему не давали проходу на улице, нигде. Как только Миша выходил на сцену, по зрительному залу прокатывался стон: «А-а-а-а-а-а!» А он в какой-то второстепенной роли! В театре его актерским взлетом были обескуражены и даже шокированы, в том числе и наш главный режиссер Игорь Петрович Владимиров.
Пострадал от этого не Миша, а я. Владимиров перестал меня занимать в спектаклях, а как-то пригласил к себе в кабинет и завел беседу, суть которой заключалась в том, что артист должен быть бедный, а я богатая и состоятельная, совсем неправильная артистка. Миша действительно начал зарабатывать и своим благосостоянием выделялся среди других артистов театра. Но наша с ним жизнь не была безоблачной. Мне не хватало спокойствия и надежности и на работе, и в семье. Много раз я собиралась разводиться, готова была бежать от Миши без оглядки, но что-то меня останавливало. Возможно, что бежать было просто некуда. А может, я категорически не хотела повторить судьбу своей матери...