"Гроб какой-то или скворечник": пенсионеры Москвы о доме за $20 млн на Рублёвке
Помимо всего прочего, представители Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) также требуют от министра культуры защитить исторический центр от 28-метровых алюминиевых конструкций. Лайф #Дом решил узнать у коренных москвичей, что они думают о связи современного искусства и архитектуры. Для опроса мы выбрали четыре известных архитектурных проекта:
Инновационный центр в Чили Алехандро Аравены (лауреат Притцкеровской премии — 2016);
Оперный театр в городе наук и искусств в Валенсии, Сантьяго Калатравы;
Дом — космический корабль Владислава Доронина в Барвихе, построенный по проекту Захи Хадид;
Дом-яйцо по проекту Сергея Ткаченко, яркий пример лужковской архитектуры.
Главный вопрос, задаваемый респондентам, заключался в том, хотели бы они жить в одном из вышеперечисленных зданий, или хотя бы видеть его из окна собственной квартиры. Мы отправились на улицы Москвы, в район Бутырского Вала.
Наш первый респондент, Виктор Петрович, с ходу заявил, что в архитектуре ничего не понимает, однако знает, что живёт в довольно известном московском доме:
— Я сам живу в доме на ножках, на Беговой, 44 (Дом авиаторов на Беговой), построенном по инициативе директора завода "Знамя труда", он увидел где-то в Японии такие дома и всю жизнь посвятил строительству. Правда, самому ему пожить там так и не удалось: он умер вскоре после завершения строительства.
Проект Алехандро Аравены (куратора Венецианского биеннале) Виктор Петрович одобрил и сказал, что хотел бы жить в таком доме, но на последнем этаже. Однако "Город наук и искусств" Сантьяго Калатравы ему понравился больше:
— Форма здания нравится и рядом вода, это же просто замечательно.
Нашим вторым экспертом в московской урбанистике стала Надежда Геннадьевна. По её словам, здание оперного театра Саньяго Калатравы похоже на лягушку, а в особняке Владислава Доронина в Барвихе (по информации СМИ, стоимость здания, созданного по проекту Захи Хадид, достигает $20 млн) женщина не нашла ничего примечательного:
— Ну что хорошего? Жить там, как скворец какой-то. Что я, птица что ли? Мне 86, ноги-то уже не ходят.
Дом Аравены Надежде Геннадьевне понравился.
А вот следующие спикеры (две женщины на лавочке) не оценили проект Алехандро Аравены:
— Что-то тёмное, это мрак какой-то. Тёмные окна, здесь что-то не так.
Зато Дом-яйцо привёл стариков в полный восторг:
— Вот это красиво, вот тут бы мы жили! Особенно если из него будет вид на море или церковь!
Также женщины высоко оценили архитектуру Сантьяго Калатравы, сказав, что жить в таком бы не стали, зато каждый день смотрели бы на такое из окна.
Пятым архитектурным экспертом стала Мария Ивановна. На вопрос, хотела бы она жить в особняке по проекту Захи Хадид в Барвихе, она ответила:
— О нет, у меня уже ноги не ходят в такой лазить. Нет, я лучше в деревне, у меня газ, три окошечка, огород. Здание — так себе, может быть, и жила бы, если бы негде было жить.
Проект Аравены старушке не понравился, она сравнила его со склепом, однако утвердительно ответила о проживании в таком.
Нашим последним архитектурным экспертом выступила Ева Васильевна. Футуристичный проект Калатравы ей не понравился, так как, по словам, старушки, не похож на дом. Зато Дом-яйцо вызвал исключительно положительные эмоции:
— Домик-то будь здоров, в таком бы я пожила!
В целом проекты современной архитектуры получили положительные оценки, так что, если московские урбанисты и архитекторы решат строить в Москве нечто необычное и футуристическое, местные старожилы не будут против.
Любопытно при этом, что большинство наших респондентов в положительном ключе оценили так называемую лужковскую архитектуру, в своё время бывшую показателем абсолютного китча и дурновкусия.