В 1922 году она дебютировала в московском кинотеатре «Колизей» - теперешнем театре Современник.
- Читать классику, - ответил артист. – Пушкина, например.
Поинтересовались, неужели он считает уместным соседство классики с цыганскими романсами?
- Когда их поет Юрьева, они тоже становятся классикой. И высокой! – сказал Качалов.
Она нигде не училась вокалу, дома у них никто не пел, папа был мастером по театральным шляпам, а мама – постижёром, то есть театральным парикмахером. В их многодетной еврейской семье младшей из пяти детей прочили будущее врача.
Но ей от природы был дан сильнейший голос и неповторимый, низкий тембр, который никак не вязался с внешней миниатюрностью. Музыкального образования она не имела, а нотную грамоту так до конца жизни и не выучила.
Из Ростова она уехала в Петроград, где училась у пианиста и композитора Алексея Таскина, а в 1922 году дебютировала в московском кинотеатре «Колизей» - теперешнем театре Современник. Раньше перед киносеансами всегда проходили небольшие концерты, где зрителей развлекали артисты эстрады.
После того дебюта она сразу получила приглашение выступать в московском «Эрмитаже», потом в Колонном зале Дома Союзов. Билеты на концерты Юрьевой раскупались мгновенно, за что антрепренеры и прозвали ее «Мадам Аншлаг»…
Я слышал, как она пела, Изабелла Данииловна была частой гостьей в программах у Олега Марусева, с которым дружила. Волновалась, как ребенок, но потом выходила на сцену и срывала такие овации, о которых мечтает любой артист.
В 100 лет Юрьева по-прежнему обходилась на сцене без микрофона, как и в те, самые холодные дни в блокадном Ленинграде, где она дала 106 концертов, добираясь туда по Дороге жизни, а затем на Карельском и Финском фронтах, когда в 40-градусный мороз, в легком шифоновом платье и в летних туфельках она пела солдатам о любви.
– Я пела «Сашу» – вспоминала Изабелла Данииловна, - а мальчики, совсем дети, кричали мне: «Переверните!». Аккомпаниатор не понимал: «Кого перевернуть? Юрьеву?»
- Нет… на ту сторону… – там «Белая ночь»…
Они говорили о романсе с патефонной пластинки, тогда выпускались двусторонние: по одной песне с каждой стороны. У меня у самого сохранилась такая - с одной стороны любимый Сталиным шлягер «Саша», а с другой – «Белая ночь».
В 30-е годы началась борьба с «цыганщиной, пошлостью и разложением» на эстраде.
Однажды в журнале «За пролетарскую музыку» Изабелла прочла, что «романсы Юрьевой сродни проституции», а на гастролях в Киеве ее заставили выступить с сольным концертом в цирке.
Она вспоминала: - «Так часто, как тогда, я больше не плакала».
А зритель не должен был знать ничего, он приходил за хорошим настроением, и он его получал при любых обстоятельствах. Она дарила залу радость всегда, даже в тот день, когда умер ее маленький сын - выступления в те годы отменялись только в случае смерти самого артиста.
20 января 2000 года Изабеллы Юрьевой не стало.
Что изменилось за эти четверть века?
Стерлось, обесценилось само понятие «эстрада».
Во времена ее юности звездами были Шаляпин и Вяльцева, хотя такого понятия, как «звезда», в те годы не существовало, им просто поклонялись.
А сегодняшние звезды сами давно забыли свои голоса, наша эстрада сейчас, как военное кладбище – что ни звезда, то фанерная.
Шаляпин, Вяльцева, Юрьева...
Для нас это не звезды. Это вечность.
#ИзабеллаЮрьева #МадамАншлаг #СтасСадальский #помню