Встреча с Валерием Гергиевым

В.Путин: Валерий Абисалович, приветствую.

Что новенького?

В.Гергиев: Новая премьера была совсем недавно, «Турандот», в Большом театре.

В.Путин: Да, я видел.

В.Гергиев: Там хорошие, молодые очень певцы, радуют больше всего.

В.Путин: В СМИ видел, конечно. Да-да, честное слово. И интервью с артистами посмотрел.

В.Гергиев: Последние год-полтора я все больше чувствую, что ставка на молодёжь – это самый решающий бросок вперёд. Там хорошие голоса, и [они] раскрываются. Это очень радует. Как в своё время в Мариинском. Очень многое сделано было давно ещё, но театры кооперируются очень много, идёт обмен.

В.Путин: В этом был смысл, в обмене.

В.Гергиев: В этом был смысл. В своё время, мы читаем, Фёдор Иванович Шаляпин в понедельник пел в Москве, в среду – в Мариинском, в Петербурге. Неглупые люди тогда организовали эту систему. То же самое, казалось бы…

В.Путин: Мы пытаемся повторить.

В.Гергиев: Да. А Чайковский знал, что его поставят и в Мариинском, и в Большом, и писал щедро, дарил, да и не только он.

В.Путин: Как долго работали вы над этим спектаклем?

В.Гергиев: «Турандот» – довольно обширный состав, и удивительно не то, что нашёлся один исполнитель для партии Турандот, их у нас как минимум шесть. То есть расчет делается на то, что за ближайшие полтора-два года можно будет часто давать этот спектакль. Это популярнейшая опера, как Вы знаете.

То же самое было сделано в своё время с «Риголетто». Привозили из Мариинского театра «Аиду», великолепнейший спектакль итальянского режиссёра Джанкарло дель Монако. Сейчас он же будет делать «Отелло». «Отелло» – это пик. Когда-то Пласидо Доминго был непревзойдённым исполнителем этой партии. Вы прекрасно помните, в Петербурге его совершенно шокирующий, можно сказать, дебют в Мариинском театре в 1992 году. Мы, кстати, недавно совсем с ним работали.

В.Путин: В «Турандот» жёстко там всё у вас звучит?

В.Гергиев: Я бы сказал… Это все-таки очень яркая опера Пуччини. Он её не дописал, и самый конец уже досочинён другим автором, но это сильное произведение, безусловно.

Мощь наших театров, мне кажется, в том, что мы [ценим] не только величайших русских музыкантов, но мы ценим возможность исполнять итальянцев, французов, немцев, австрийцев, те высочайшие образцы, которые скрепляют этот мир. Мне кажется, это сегодня как никогда необходимо.

К чести наших коллег, мы знаем, звучал и «Борис Годунов», звучал и «Князь Игорь» и, конечно, «Евгений Онегин» или «Пиковая дама». Может быть, реже, чем обычно, но музыканты всего мира будут продолжать обращаться к величайшим мастерам, к их творчеству. Мы же не можем без Шекспира, вот «Отелло». Я ж не могу сказать: «Не-не-не, не будем «Отелло» ставить, потому что происхождение одного из авторов, Шекспира, нас не очень сегодня радует». Это глупейший путь в никуда. И я знаю, что Вы ещё больше, чем любой музыкант, об этом думаете.

Мы также рассчитываем на то, что в канун юбилея Большого театра, а 250-летие Большого театра – это огромный юбилей, мы хотим думать о расширении возможностей как для Большого театра, так и для Мариинского не только за счёт обмена спектаклями или обмена лучшими артистами, постановками (режиссёры, художники), тут процесс налажен. Нам кажется, что расширятся и возможности. И в этой связи мы смотрим на ближайшие 2–3 года, как ни странно это прозвучит, месяцы и годы работы, где помимо творческого процесса будет идти процесс укрепления творческой базы, где работать.

Например, в Мариинском театре долгожданное решение построить новый театр укрупнило вдвое нашу аудиторию, сразу вдвое за счёт одного крупного проекта. Ну а если ещё вспомнить, как мы тогда собирали средства по всему миру и создали один из лучших концертных залов в мире – это привело к тому, что сегодня мариинский театр принимает 6000 человек единовременно. В Большом театре ситуация тоже хороша, но нам надо сделать все возможное, чтобы какой-то паритет был в этом.

Нам больше повезло, мы, может быть, раньше обратились за Вашей поддержкой и получили эту поддержку, это был далёкий 2002 год. Но уже через 10 лет мы открыли действительно потрясающий театр. Вы согласитесь.

В.Путин: Сейчас дирекцию устроим в Мариинке, да? То, что Вы предлагали.

В.Гергиев: Мне кажется, что дирекция, как когда-то говорили, императорских театров, предполагала такой национальный масштаб, общенациональный. Все знали, что Санкт-Петербург был столицей, но никто не игнорировал Москву тогда. То же самое происходит сейчас. Мне кажется, что мы на пути к тому, собственно, что и было.

Я помню, не так давно предметом нашего общения, я никогда не думал, что буду совмещать руководство такими великими театрами, [работать] одновременно и там, и там. Но в этом есть то же самое, что мог найти Пётр Ильич Чайковский, который, кстати, открывал «Карнеги-холл». Исторически тогда мир тоже нуждался в этих мостах, и в 1891 году Пётр Ильич сам пропутешествовал в Нью-Йорк, открыл знаменитейший «Карнеги-холл». У нас есть что вспомнить. И даже история появления этих императорских театров в чем-то, мне кажется, схожа с тем, как возникали «Линкольн-центр», «Кеннеди-центр», это имена президентов. А возникли они 60, 70 лет назад, именно чтобы сконцентрироваться в столицах, и цвет нации, творческий цвет нации, конечно, от этого выигрывал, если говорить о Соединённых Штатах Америки, где я многократно выступал.

И сегодня, мне тоже кажется, мы имеем уникальную возможность создать такие культурные центры, или культурные кварталы, в сердце Москвы, в сердце Петербурга. Я даже взял карту хорошо Вам знакомого города Петербурга. И там огромное количество культурных точек. Только в Коломне их 20, наверное, как минимум. Это ещё я не включил сюда дом Стравинского, дом Рахманинова, недалеко Пушкин тут бывал, тут жил и умер Суворов. Это колоссальное собрание теперь уже легендарных архитектурных памятников, в которых очень многое происходило. Я потом оставлю [материалы].

В.Путин: Хорошо, спасибо.

В.Гергиев: Но мне кажется, это для нас ещё и повод подумать о том, что мы создадим для поколений, которые появляются. Сейчас в двух театрах молодёжи много. Недавно на премьере спектакля Прокофьева «Семён Котко», я видел, даже вышел на поклон, уже все артисты кланялись публике, и я вышел последним, поднял оркестр – огромное количество молодых людей в зале, в Большом театре, огромное. Не 30, не 40 – сотни, и их реакция даже слышна, их голоса, вот эти молодые, свежие голоса. Все-таки мне казалось, что в академических театрах – там иногда и билеты бывают подороже, и публика очень солидная. Но мне мечталось, чтобы молодёжь считала для себя театр не только какой-то далёкой мечтой, но и доступным, и через какой-то промежуток времени любимым уже местом посещения спектаклей, концертов.

Мне кажется, мы правильно поступили, что вместе с Первым каналом бесплатно транслируем «Щелкунчика», потому что дефицит был неприятной проблемой.

В.Путин: Вся страна хочет попасть на «Щелкунчика».

В.Гергиев: Да, да, да. По крайней мере, Чукотка или Калининград, или Владивосток могут наблюдать за живой трансляцией этого бессмертного балета Чайковского.

Хочется, конечно, о многом мечтать. Совсем недавно я пришёл к мнению, что в такой юбилейный год, в начале года надо поставить, например, крупную задачу перед коллективом – дать все симфонии, все оперы, все балеты Сергея Прокофьева. Понятно, что Шостакович через полгода тоже потребует нашего внимания, потому что ему исполнилось бы 120 лет. Прокофьеву – 135 лет, но пораньше, в апреле.

В этой связи мы в рамках Пасхального фестиваля посетим около 40 регионов. У нас возможность есть поездом, в основном поездом, двигаться стремительно. Дойдём до Красноярска, это не так близко.

В.Путин: Вы каждый год это делаете.

В.Гергиев: Каждый год. Но как Вы хорошо знаете, когда пасхальное воскресенье 2-го или 5 мая, ты пытаешься найти какой-то сценарий, чтобы хотя бы десять регионов посетить. Но 9-го мы всегда в Москве. Значит, если мы уехали 5-го и вернуться надо 9-го, мы, конечно, расширяем за счёт нескольких дней до и нескольких дней после. Но в этот раз 12 апреля Пасхальное воскресенье, светлый праздник. У нас будет месяц для путешествий.

Путешествуем мы смешанным, сводным оркестром. Солисты и того, и другого театров. Это, как оказалось теперь, более щедрая возможность и уникальная подрастать вместе, чем отдельно работать. Это открытие очень приятное, за что мы Вас благодарим, потому что, как ни странно, артисты этих театров не знали друг друга. Мы иногда болеем – кто-то за ЦСКА, кто-то за «Спартак». Или даже сравнить «Реал»-Мадрид и «Барселону». Сильные клубы? Очень. А можно как-то их вместе, смешать? Нет, там есть контракт. Ты играешь за «Реал», а ты играешь за «Барселону». А мы играем сводным, смешанным, отобранным составом. И это особенно помогает молодым.

В.Путин: Синергия получается хорошая.

В.Гергиев: По крайней мере, судьба этих двух театров – быть абсолютно первыми в огромном мире русской классической музыки. Это огромный мир: симфонии, инструментальные концерты, оперы, балеты.

В балете русские догоняли, догнали и перегнали остальной мир. Это происходило стремительно уже в начале XX века, когда и Стравинский, и Прокофьев, чуть позже Шостакович и многие другие, Родион Константинович, наш друг, Щедрин великолепные произведения создал, и сейчас они идут.

В.Путин: Как раз Вы про «Щелкунчик» сказали. В «Мариинке» ведь до сих пор ставят Петипа, да? А в Большом…

В.Гергиев: Григорович. Это крупнейшие фигуры, Вы абсолютно правы. Я думаю, публика выигрывает от того, что им дают возможность посмотреть и одно, и другое. Поэтому мы иногда одним решением говорим: давайте отвезём спектакль из Москвы в Петербург, в ответ пригласим из Петербурга такой-то спектакль, потом ещё раз обменяемся, пускай знают всё многообразие постановок. Есть постановки [Леонида] Лавровского, это замечательный, тоже легендарный [хореограф], есть [Фёдор] Лопухов, есть, в конце концов, [Юрий] Григорович.

Что делает честь, мы сохранили и на той, на другой сцене «Легенду о любви» [Арифа] Меликова. Это крупный азербайджанский, знаменитейший балет, поставленный молодым Григоровичем. «Каменный цветок» – это молодой Григорович, который ещё жил тогда в Ленинграде, теперь это Санкт-Петербург.

Вот такое богатство репертуара и радует, и даже шокирует, потому что даже сил двух театров может, не хватить, чтобы объять вот это шикарное наследие русских.

В.Путин: Важно, чтобы Вам сил хватило на два таких театра.

В.Гергиев: Вы знаете, я вчера был во Владикавказе, а позавчера – в Нальчике. Долгожданное для меня событие – мы дали огромный концерт памяти Юрия Хатуевича [Темирканова] в Нальчике. И с главой пообщались. Мы говорили о том, что в Нальчике будет театр, достойный имени великого сына народа Кабардино-Балкарии. Мне кажется, что и симфонические, и оперно-балетные возможности там при определённой поддержке можно будет создать.

Во Владикавказе я вырос, и мы там, не привлекая государственные средства, привели в порядок уже три довольно интересных площадки.

В.Путин: Надо, чтобы и имя Юрия Хатуевича, чтобы мы бережно отнеслись к его имени, к его творческому наследию. Может быть, Вы подумаете, сделаете какие-то предложения.

В.Гергиев: Хорошо. Я уверен, что театральный квартал в Петербурге совершенно точно будет очень интересным [местом], богатым и архитектурно, и исторически. Одно дело – когда ты смотришь на прекрасное здание, другое дело – когда ты говоришь: тут учились – и перечисляешь. Как с консерваторией: выпускник – Чайковский, сразу думаешь. Вот таким образом Юрий Хатуевич провёл здесь больше 20 лет, если взять его детские, музыкальные годы. Он переехал сюда где-то 12-ти лет от роду или 13-ти и уже до конца жизни оставался в Петербурге, в основном рядом с Театральной площадью: и детская [музыкальная школа], и консерватория, потом второе, дирижёрское, образование, а потом оркестр Ленинградской филармонии, Мариинский театр и оркестр Мравинского. Удивительная судьба, удивительная.

В.Путин: Надо, чтобы имя его называлось. Я думаю, что нужно подумать над увековечиванием его имени. В творчестве, понятно, оно остаётся. Но мне кажется, что-то ещё нужно.

В.Гергиев: Да, я думаю, Владимир Владимирович, здесь подсказка сама просится в наш разговор. Мне кажется, там, где он открывал для себя Петербург, и рядом с консерваторией, и с «десятилеткой», и с Мариинским театром – это большая часть его жизни, просто большая часть.

В.Путин: Идея появилась, сейчас с вами поделюсь.

Но Вы хотели поговорить о юбилее Большого театра.

В.Гергиев: Юбилей большого театра – в конце года. И мне кажется, что это огромное событие для нашей необъятной страны, не только для Москвы, Петербурга. Мы пригласим ведущие коллективы выступать на наших сценах, и сами выступим у них под флагом этого юбилея. Например, театр во Владивостоке. Это филиал Мариинского театра, прямо сейчас они выступают в Петербурге, трижды в год приезжают. Пока это своего рода экзамен.

Это была целиком Ваша идея в далёком 2014 году. Она меня тогда, чтобы не сказать, потрясла, но и обрадовала, и удивила. Потом я сказал себе: если я выступаю в Японии, уже тогда больше 100 визитов в Японию совершал с коллективом Мариинского театра, – я подумал: справимся и с Владивостоком.

Потом стремительно стали думать, как развиваться дальше. Сейчас там, как вы знаете, идёт строительство довольно крупного, чтобы не сказать, громадного центра, где и образовательные, и музейные, и концертно-театральные возможности сойдутся. Ещё и в великолепном [месте] просто по впечатлению зрителя – над Тихим океаном. И мы все ждём с нетерпением торжественного открытия. Надеемся, что это произойдёт в следующем году, и для этого будем делать все возможное.

Труппа росла и продолжает расти, это меня радует. Они постоянно здесь, и в Москве, и на «Золотую маску» выдвинуты, и будут представлять далёкий, казалось бы, регион – Дальний Восток, Владивосток – перед искушённым зрителем, как в Петербурге, так и в Москве. Это входит в наши планы.

<…>