Анна Нетребко в «Бале-маскараде» Парижской оперы
Спектакль Жильбера Дефло по опере Дж. Верди «Бал-маскарад» был поставлен на сцене Оперы Бастилии в 2007 и сегодня воспринимается как редкое и почти ностальгическое эхо «золотой эпохи» оперной режиссуры 1970-х годов. Это было время, когда сценическая достоверность мизансцен органично сочеталась с символическим псевдо-реализмом декораций, а режиссёры не пытались угнаться за кинематографом, нарушая гигиену жанра актуальными нарративами. Спектакль Дефло хоть и отличается умозрительной лаконичностью оформления и условно-современными костюмами, но не вызывает вопросов к согласованности визуального ряда с акустическим обликом.
Эту инсценировку отличает умелая работа оформителя Уильяма Орланди со сценическим пространством Оперы Бастилии, в котором все мизансцены идеально просматриваются, несмотря на использование в сценографии крупных элементов. Гигантский орёл универсальным символом власти доминирует в I картине, огромные «каменные змеи» в сочетании со всполохами живого огня держат, как античные колонны, оформление II картины; циклопического размера виселица с угрожающими чёрными воронами служит в III картине порталом в ад разоблачения, а абстрактный интерьер бального зала VI картины становится фоном финальной трагедии. Перед нами идеальная оперная среда, одновременно и зрелищная, и убедительная, музыкально ориентированная.
Под управлением дирижёра Сперанцы Скаппуччи оркестр Парижской оперы звучит собранно, стилистически выверенно, с вниманием к инструментальным инкрустациям и с ясным пониманием вердиевской театральности. Партитура раскрывается не только в мелодийном богатстве, но и во всей своей коммерческой приуроченности: легко запоминающиеся мелодии, танцевальные ритмы канкана, эффектные инструментальные решения и детективная интрига с любовной подоплёкой образуют в этом прочтении цельное, динамичное полотно.
В партии Риккардо Мэттью Поленцани звучит добротно, хоть и с некоторой потерей плотности. Этьен Дюпюи технически чисто и артистически выразительно исполнил партию Ренато. Сочный тембр певца в сочетании с динамическими крещендо на ферматах становится основой убедительной выразительности. Искромётно звучит в партии пажа Оскара Сара Бланш, а Элизабет ДеШонг создаёт инфернально притягательный образе гадалки Ульрики.
Центральной фигурой первых показов спектакля с 27 января по 8 февраля 2026, остаётся Анна Нетребко, выступившая в партии Амелии. Если говорить о технической стороне этого исполнения, то стерильностью оно не отличалось, но здесь важно отметить, что попытка рассмотреть феномен Нетребко и её роль в современном оперном процессе только через призму академической вокальной безупречности приведёт к непониманию подлинных причин её неувядающего успеха.
В истории оперы были, есть и будут певицы, поражающие филигранной точностью фиоритур, но не вызывающие при этом эмоций, кроме умозрительного восхищения вокальной акробатикой. Анна Нетребко — фигура иного порядка. Её популярность не сводится к технике звукоизвлечения. Это певица, чей красочный тембр, харизма, неотразимая внешность, пластика, медийная известность и органичность сценического существования оказывают на аудиторию тот самый гипнотический эффект, под воздействием которого вопросы вокального перфекционизма отступают на второй план.
Да, профессиональный слух без труда фиксирует неровности вокальной линии при исполнении таких сложных партий, как Амелия в «Бале-маскараде», но для большинства слушателей в зале эти нюансы не являются определяющими в восприятии происходящего на сцене. И если зритель выходит из театра счастливым, то артист выполнил свою задачу.
Фото: Benjamin Girette / OnP
Для того, чтобы разбираться в оперном жанре, необходимо иметь определенный багаж знаний. Заказывайте книги по истории музыки, читайте о великих композиторах, произведениях и исполнителях.