Бронирую купе целиком с детьми, а проводник внезапно возмутился: «Так делать нехорошо» — история нашей поездки
Представьте себе идеальную железнодорожную идиллию. Вы с детьми, уставшие после долгой прогулки, заходите в своё купе. Ни чужих взглядов, ни посторонних разговоров. Можно выдохнуть, разложить вещи, уложить детей, не стесняясь их тихого возничанья, и самому наконец-то посмотреть в окно на мелькающие огни. Вы купили не три, а четыре места, заплатив за комфорт и покой полную стоимость. Казалось бы, что здесь может пойти не так? Оказывается, может. Личная мораль проводника, внезапно вставшая у вас на пути.
Четыре билета вместо трёх: эгоизм или здравый смысл?
Ситуация, когда одно купе выкупается одной семьёй, — не прихоть «мажоров», а часто единственный способ сохранить нервы всем участникам поездки. Дети, даже самые спокойные, — это не взрослые. Им нужно пространство, они могут шуметь, задавать вопросы, захотеть прилечь в неположенное время. Подселение незнакомого человека — это лотерея. Вам может попасться тихий попутчик, а может — тот, кто всю ночь будет ворочаться и вздыхать из-за каждого шороха. Или, что ещё веселее, этот самый попутчик окажется тем, кому ваши дети будут мешать. Платить за место, чтобы потом весь путь оправдываться, — сомнительное удовольствие, пишет ПолезНЯШКА.
Поэтому решение забронировать купе целиком с детьми выглядит не просто логичным, а социально ответственным. Вы не надеетесь на авось, а сразу создаёте комфортные условия и себе, и потенциальным другим пассажирам, которым не придётся ночевать в одном помещении с чужими малышами. Правила РЖД такой возможности не запрещают. Платёж прошёл — место ваше. Какая, в сущности, разница, лежат на полке вещи или ребёнок, если оба факта оплачены?
«Нехорошо!» — говорит человек в форме
Абсурдность ситуации проявляется в момент проверки билетов. Проводник, видя два билета на одного ребёнка (ведь система часто распределяет места именно так), вместо того чтобы просто прокомпостировать документы, вдруг читает мораль. «Места другим не хватит», «так делать нехорошо». Это чистый воды субъективизм, возведённый в ранг служебного рвения. Его работа — проверить билеты и обеспечить порядок в вагоне, а не оценивать социальную справедливость распределения платных мест.
И вот тут вскрывается главное: возмущение вызывает не факт нарушения правил (их нет), а простая человеческая зависть или непонимание. «Вот, могут себе позволить». Но позволить здесь — значит просто заплатить лишние несколько тысяч за дополнительное место. Не за золотые краны, а за возможность спокойно доехать. И да, это привилегия, доступная не всем. Но разве от этого она становится аморальной? В самолёте же никто не возмущается, что пассажир бизнес-класса летит с большим комфортом, хотя летит-то он в ту же точку.
Кого на самом деле должно мучить совесть
Если уж искать виноватых в том, что «места не хватает», то логичнее обратиться к логистике перевозчика. Дефицит мест в пиковые сезоны, устаревший вагонный парт, нерациональное расписание — вот вопросы для РЖД. А не действия пассажира, который в рамках действующих правил и открытой продажи просто приобрёл то, что продаётся. Его совесть должна быть чиста. Он не занимался спекуляцией, не скупал билеты, чтобы перепродать. Он купил тишину и покой для своей семьи. По нынешним временам это не роскошь, а необходимость.
Так что в следующий раз, если проводник возмутится подобным образом, можно вежливо поинтересоваться, где в служебной инструкции прописан пункт о распределении мест по морально-этическим соображениям. А пока его нет — просто взять свои билеты и пройти в своё, полностью оплаченное, купе. История с морализаторством — это, конечно, досадный эпизод. Но он лишь подтверждает старое правило: если что-то не запрещено — оно разрешено. Даже если кому-то рядом это кажется «нехорошо».