«Хакер»

Для подписчиков
Хоть Кирилл и не был силен в юриспруденции, но твердо знал: держать несовершеннолетнего в отделении без серьезных на то оснований дольше трех часов не позволяет закон, после этого с подростком должны находиться либо родители, либо педагог или защитник. За уличную драку, если дело обошлось без серьезных травм или тяжких телесных, обычно и вовсе отпускали с предупреждением. В его родном Подгорске разборки среди молодежи из разных районов считались обычным делом, он и сам не раз попадал в милицию по разным поводам... Читать дальше...

Для подписчиков
Второй удар пришелся в плечо — не такой сильный, но достаточный, чтобы вогнать разум в глухую, животную панику. Кирилл попытался закрыться руками и, отступая, наткнулся спиной на шершавые доски забора. Торчащая меж штакетин ветка чахлого деревца больно ткнула в лопатку, по спине пробежал холодный ток — смесь страха и злости.

Для подписчиков
Врачей в районной поликлинике Кирилл прошел быстро: ему померили давление, окулист заставил прочитать мелкие буквы на табличке и назвать цифры, изображенные на листках с цветными кружочками, а лор, стоя за спиной, заговорщицки шептала слова, которые требовалось произнести вслух. Причем пройти всех специалистов удалось без предварительной записи, просто произнеся магическое заклинание «водительская медкомиссия», которым с ним поделились в регистратуре. Сложности начались в районном психоневрологическом диспансере... Читать дальше...

Для подписчиков
Время от времени Кириллу казалось, что человечество делится не на мужчин и женщин, не на богатых и бедных, а на тех, кто способен понять принцип работы компьютера, и тех, кто смотрит на него, как на икону, ожидая, что чудо произойдет само собой. Причем вторых в процентном соотношении, как оказалось, подавляющее большинство. Запустить на компе вложенного в письмо с обещанием халявы трояна‑шифровальщика ума у них вполне хватило, а вот выполнить несколько простых действий, чтобы вернуть потерянные файлы, — уже нет. Читать дальше...

Для подписчиков
Лежащий на полу возле надувного матраса телефон пронзительно задребезжал, вырывая Кирилла из теплых объятий сна. Он нащупал рукой вибрирующую трубку, глянул на экран, с трудом разлепив глаза, и вдавил кнопку приема звонка. Этому абоненту следовало ответить, даже несмотря на то, что тот решил разбудить его в девять часов утра, да еще и в выходной.

Для подписчиков
Борис Семенович остановился в прихожей и огляделся.

Для подписчиков
Иногда кажется, что интернет — это огромный аквариум, в котором плавают миллионы разноцветных рыб. Ты смотришь на них сквозь стекло монитора: вот одна сверкает нарядной чешуей, другая машет ярким хвостом аватарки, третья лениво пускает пузырьки пустых слов. Но стоит прижать ладонь к стеклу, и ты понимаешь: оно холодное и непроницаемое. Тянуть руку внутрь бессмысленно — рыбам все равно, кто любуется на них по ту сторону экрана.

Для подписчиков
Прошлые отношения чем‑то похожи на старый рекламный баннер в интернете. Ты уже давно его не замечаешь, пролистываешь страницу не глядя, но где‑то в глубинах сайта он продолжает мигать тусклой надписью «Купи счастье», пока не приходит момент и ты вдруг не наводишь на него курсор мыши, чтобы звонко щелкнуть ее левой клавишей. Кирилл щелкнул. Только на этот раз «ссылка» вела в глубины форума, где среди аватарок и никнеймов прятались чужие жизни, а заодно — нужные ему контакты для связи с той, что называла себя WWWедьмой.

Для подписчиков
— Как тебя зовут, я в квитанции подсмотрел, — хитро прищурившись, пояснил Борис Семенович, — у тебя же почтовый ящик не запирается. А еще слышал на днях, когда на лавке у парадной сидел, как пацаны с соседнего дома обсуждали, что ты в местном компьютерном клубе работаешь. Ты как раз мимо проходил, они тебя и узнали. Ну так что, зайдешь?

По перронам Финляндского вокзала, будто по дюнам Финского залива, гулял стылый ветер. Паровоз с номером 293 замер в своем стеклянном саркофаге, провожая погасшими глазами фар спешащих на электрички пассажиров. Когда‑то, в 1917 году, он привез в Петроград Ленина и в наказание за этот проступок остался навеки заточенным за стеклом, словно в прозрачной глыбе льда. А сам Ильич замер бронзовым истуканом неподалеку — на привокзальной площади.