Родня усмехалась над «гнилым» домом в деревне, пока я не сдала брошь и не сделала евроремонт – все завидовали молча
История о том, почему важно с благодарностью относится ко всему тому, что оставили предки. Зачастую именно это становится источником свободы на будущее.
На кухне тяжело пахло пережаренным маслом и дешевым табаком. Виталик снова курил в форточку, хотя я сто раз просила не делать этого.
Мать, Надежда Ивановна, сидела за столом и лениво наблюдала, как я собираю крошки. Виталик пытался отговорить меня ехать в Погореловку, насмехаясь над старым домом деда Матвея, но я оставалась непреклонна – дом хоть и старый, но мой.
Мать подшучивала, что дед оставил мне гнилушки, чтобы проучить городскую гордость, но я лишь напомнила, что сама оплачиваю коммуналку и продукты.
Вчерашний день перечеркнул всё – начальник вызвал меня за пять минут до обеда и объявил сокращение штата. Место заняла племянница генерального, а мне предложили уволиться по собственному. Я вышла на дождливую улицу с коробкой вещей, не имея ни работы, ни жилья, ни надежды на городскую жизнь.
Автобус трясся по проселочной дороге, а Погореловка встретила меня лаем собак и запахом дыма. Дом деда оказался крепким, не разрушенным, а соседка Баба Нюра рассказала, что дед позвал своего зятя Василия присматривать за домом, чтобы мне было тепло и безопасно. На столе стояла банка соленых огурцов и записка: «С новосельем».
Первые дни я отдыхала, питалась картошкой и привыкала к тишине. На чердаке нашла тайник с металлической шкатулкой и конвертом от деда. В письме он объяснил, что предвидел трудности в городе и оставил мне эту вещь как шанс на свободу. В шкатулке оказалась брошь – тяжелая серебряная ветвь с красными камнями, возможно рубинами или гранатами.
Поездка в Петербург к антиквару съела последние деньги, но выяснилось, что брошь редкая из серии «Императорский сад». Сделка принесла мне настолько много денег, чтобы купить квартиру и машину, но я решила инвестировать в родовой дом.
Вернувшись, наняла строителей, перекрыла крышу, поставила забор, провела воду и канализацию, обустроила кухню и купила мебель.
Через месяц родня приехала в деревню. Мать и Виталик смотрели на обновленный дом с завистью, но я твердо объяснила, что наследство было мое, и делить его никто не будет. Виталик даже угрожал судом, но я упомянула, что теперь у меня есть хороший адвокат. Они уехали, обдав меня клубами выхлопных газов.
Я осталась в доме, наслаждаясь тишиной, запахом пирогов и свежей хвои. На фотографии деда он смотрел на меня с легкой улыбкой. Я шепнула: «Спасибо, деда, за науку и за свободу».