Союзниками в войне становятся не из любви — и на Чёрном море во время Великой Отечественной войны это чувствовалось особенно остро. Дневник сотрудника советских спецслужб, который на днях рассекретило Управление ФСБ России по Крыму и Севастополю, показывает, как работала британская военно-морская миссия при Черноморском флоте: официально — помощь против нацистской Германии, на деле — постоянные попытки узнать лишнее и разговоры, после которых доверия становилось меньше.Британцы интересовались советскими портами и базами, тактикой и вооружением кораблей, спорили о политике и болезненно реагировали на разговоры о втором фронте. ForPost прочитал дневник и собрал самые показательные эпизоды — от “педагогики" за завтраком до предложений, которые уже пахли государственной изменой.Игра в одни воротаКак пояснил официальный представитель межрегионального Управления ФСБ Игорь Верешков, английская военно-морская миссия на Черноморском флоте работала с августа 1941 года по май 1945 года."Основной её целью официально было определено оказание союзнической помощи советскому флоту в борьбе с нацистской Германией и её союзниками на Чёрном море", — сообщил Игорь Верешков.В задачи британцев входило установить и поддерживать оперативную связь для обмена информацией, в том числе разведданными о действиях и вооружении противника и собственных военно-морских сил. Кроме этого, предполагалось, что союзники будут обмениваться полезным опытом в ведении боевых действий против общего врага, оказывать друг другу методическую и практическую помощь, особенно в военно-технической сфере.И, действительно, по данным современных исследователей, поначалу англичане охотно консультировали советских моряков по некоторым вопросам — например, как размагничивать корабли и суда, спасая их от применяемых немцами магнитных и акустических мин.Однако постепенно продуктивное сотрудничество превратилось в игру в одни ворота."Представители английской миссии тайно и явно занялись сбором разведывательной информации о портах и базах Черноморского флота, начали проявлять значительный интерес к организации службы советских моряков, тактико-техническим данным вооружения и боевому управлению подводных лодок и кораблей", — уточнил Игорь Верешков.Истеричный мистерКак следует из рассекреченных документов, за работу представителей военно-морской английской миссии на Черноморском флоте в годы Великой Отечественной войны был ответственен капитан-лейтенант по фамилии Жмайло.В своём дневнике сотрудник советских спецслужб сохранял наблюдения за тремя британцами. Первым, к кому он был назначен, стал коммандер-капитан 2 ранга, член английской военно-морской миссии в Москве, наблюдатель на Черноморском флоте Джордж Джеффри Уильям Эмброуз. Новый знакомый с первых дней начал удивлять своими заявлениями."За завтраком разгорелся спор о религии. <…> “Даже в Вашем государстве, — продолжал Эмброуз, — правительство разрешает добровольно решать каждому вопрос, должен ли он верить или нет", — записал Жмайло 1 декабря 1941 года. — <…> Эмброуз вернулся, сел за стол и продолжал: “С Вами спорить нельзя. Вы, как и все русские, не хотите понимать мнения других и навязываете свое, считая его единственно правильным"".Затем он подробно рассказал историю с Фоксом (Джон В. Фокс выслан из Севастополя в Англию 4.10.1941 года — Прим.). "Сам Эмброуз лично Фокса не любит, но он всегда перед русскими, и в частности передо мной, всячески расхваливал этого офицера как исключительно способного и талантливого человека. <…> Словом, Фокс — гений. И вот русские такие неблагодарные, в гении не увидели ничего гениального, наоборот, посчитали обыкновенным человеком и отослали его", — отметил автор дневника 17 января 1942 года.По мнению Жмайло, на поведение и нелестные высказывания англичанина влияли его неудачи в работе."Дело в том, что наш надводный флот Эмброуз успел изучить весьма подробно (плавал на кораблях) и знал его неплохо. Подводный же флот он не мог так легко освоить, ибо путём наблюдений это сделать трудно, а тонко расспрашивать он не умеет, да и условий у него нет. <…> Условия для разведработы, прямо надо сказать, не созданы. Отсюда многочисленные жалобы на негостеприимство, одиночество, замкнутость русских", — выдвинул предположение сотрудник спецслужб.Задания своих кураторов Джордж Эмброуз выполнял топорно. К примеру, 1 апреля 1942 года он в одиночку отправился на вершину горы в Туапсе, где находился прожекторный пост флота. Когда иностранец замешкался у зениток, его едва не задержали. Позже своё якобы любопытство он объяснил желанием посмотреть, как пушка будет стрелять по немецким самолётам.Но и часть договорённостей с советской стороной англичанин соблюдал спустя рукава. Как записал в середине 1942 года Жмайло, предоставляемые через Эмброуза разведданные были поверхностными и несущественными: "товарищ Кузнецов, прочитав эти сведения, сказал мне, что полковнику в Севастополь их не пошлёт, так как никакой ценности для флота не имеют"."Сей мистер с хорошими манерами, претендующий на такт и воспитанность, частенько уподобляется разболтанной истеричке, плохо скрывающей своё негодование на законные претензии русских", — сделал вывод автор дневника.Второй фронт как триггерВ апреле 1942 года в помощь Джорджу Эмброузу был прислан Хью У. Вейси, которого автор рассекреченного дневника называет Визи.Новый "мистер" со временем также начал показывать себя не в лучшем свете. Особенно обоих англичан раздражали разговоры о необходимости британской короне открыто выступить против Гитлера в Европе."Если речь заходила о втором фронте, то оба они <…> неприятно морщились и с какой-то неприязненностью и злостью спрашивали и доказывали, что они ещё не готовы ко второму фронту, что они нам и так много помогают", — пересказал устную беседу на бумаге капитан-лейтенант.В сентябре 1942 года вместо Эмброуза в распоряжение Черноморского флота прибыл Роберт С. Харвуд (Гарвуд). С его появлением взаимодействие и вовсе проходило на грани провокаций."Дважды возникали споры об ответах тов. Сталина американскому журналисту. <…> Началось со злостных выпадок Визи о том, что Сталин занимается неумной пропагандой, что это совершенно не так, как сказал Сталин, а Гарвуд добавил, что русские сейчас молят о помощи, но они забыли, как в трудную минуту вместо помощи нам заключили соглашение с Германией", — можно прочитать в дневнике от 10 октября 1942 года.Через несколько дней Жмайло записал, что Гарвуд в открытую предложил ему сотрудничать с британской разведкой. Благодаря этому якобы сам Гарвуд сможет стать контр-адмиралом, который не забудет о советском приспешнике. На такое "лестное" предложение сотрудник отечественных спецслужб не пошёл.Видя его упорство, англичанин бросил такую фразу: "Между русскими и англичанами пока ещё не может быть полного взаимного доверия, так как многие англичане и сейчас боятся, что русские захватят Индию"."Очевидно, открыть фронт, значит, дать скорую победу русским, а значит увеличить опасность Индии", — сделал вывод автор дневника.Осенью 1942 года Жмайло отозвали обратно в воинскую часть, а наблюдать за работой англичан назначили другого человека.Непростые взаимоотношения с союзниками в полной мере проявились и позже, во время Ялтинской конференции в феврале 1945 года. Как писал ForPost, многие члены иностранных делегаций с презрением и неудовольствием воспринимали победное шествие советской армии по Европе. Пелагея ПоповаФото: предоставлены пресс-службой УФСБ России по Республике Крым и Севастополю
