На похоронах дядя в гробу улыбался, а потом скалился: мы закрыли крышку как можно скорее, но оказалось, что так у многих бывает
Дядя Костя умер внезапно от инсульта, ем убыло всего 57. Крепкий мужик, не курил, с алкоголем завязал, казалось, проживет еще долго, но сердце не выдержало. Но то, что было дальше, до сих пор не дает нам покоя.
Похороны устроили через три дня. Я приехал из Москвы в Тулу, где живет вся родня. Дядя был братом отца, мы давно мало общались, но он всегда помогал семье. Отец настоял, что надо попрощаться.
Отпевание прошло в церкви, а потом гроб привезли домой к тете Вере на «прощальный стол». Дом был забит людьми: родственники, соседи, коллеги с завода. Столы накрыли, гроб поставили в углу, крышку не закрыли, чтобы все могли проститься.
Я сел за стол с дальними родственниками, слушал истории о дяде, уставший после дороги. Через 20 минут взгляд случайно упал на гроб. Лицо дяди показалось странным. Уголки губ едва заметно приподнялись, словно он слегка улыбался. Я списал это на освещение и усталость.
Через 10 минут улыбка стала шире. Уголки губ растянулись почти так, как у человека, который сдерживает смех. Я толкнул отца, показал на гроб, сказал, что дядя улыбается. Отец нахмурился, покачал головой и сказал, что мертвый человек не улыбается, но я видел ясно, что улыбка оставалась. Никто кроме меня не обращал на это внимания.
Через 15 минут я подошел ближе. Лицо дяди изменилось: уголки губ раздвинулись, показались зубы, рот будто смеялся, глаза закрыты, но выражение было безумным. Меня охватила паника. Я быстро отошел, вернулся за стол, налил водки и выпил ее залпом.
Когда пришло время закрывать гроб, я снова посмотрел на покойного. На мгновение показалось, что веки дрогнули, словно дядя подмигнул. Крышку захлопнули, гроб повезли на кладбище, поминки свернули. Я уехал той же ночью и всю дорогу не мог уснуть, так как оскаленное лицо дяди стояло перед глазами.
Спустя три недели тетя Вера позвонила с дрожащим голосом и рассказала, что соседка, которая тоже хоронит мужа, сказала: «У моего мужа на поминках то же самое было. Сначала едва заметная улыбка, потом шире и шире, пока я не могла смотреть. Люди боятся говорить, думают, что с ума сошли, но это не редкость. Это знак. Покойник доволен. Ему там хорошо, и он улыбается нам в последний раз, успокаивает».
Я не знал, что думать. Может, это физиология, мышечные сокращения, игра света или массовая галлюцинация. А может, мертвые действительно улыбаются, когда видят то, чего мы не можем понять, что-то настолько прекрасное или ужасное, что сдержать оскал невозможно.
И дядя Костя улыбался. Все шире и шире, пока не превратил лицо в безумный, издевательский оскал.