Я почтальон в глубинке. То, что я вижу в деревнях вам точно не покажут по телевизору. И вот как реально обстоят дела
27 лет разношу почту по деревням Тверской области. Каждый день – 15 км пешком, знаю каждую собаку и каждого жителя в радиусе 50 км. По телевизору – открытие ФАПа или грант фермеру. Я расскажу, что происходит, когда камеры уезжают.
Я, Валентина, 52 года, – единственный почтальон на семь деревень. Зарплата – 35 тысяч при норме 2000 домов, половина из которых заколочена. В любую погоду – пешком или на велосипеде, машина бесполезна на этих дорогах.
В Ольшаниках из 47 домов живут только в 12. Средний возраст – 67 лет. В прошлом году умерло 8 человек, родилось ноль. Школу закрыли пять лет назад – некого учить.
Я – не просто почтальон, а связь стариков с миром. Не только пенсии и письма, но и лекарства, продукты. Иногда просто поговорить – некоторые неделями молчат.
В Кузнецово Михаил Иванович, 78 лет, инвалид. Сыновья в Москве, звонят раз в полгода. Пенсия мизерная, половина – на лекарства. Дом разваливается, топит дровами. "Валя, хоть ты заходишь, а то одичаю", – говорит.
В Березках Светлана одна воспитывает троих детей. Муж спился и ушел, алименты не платит. Работает продавцом. Дети ездят до школы 15 км в райцентр, встают в пять утра. "Света, как вы выживаете?" – спрашиваю. "А что остается? Огород, корова, божья помощь".
Алкоголизм – бич. В каждой второй семье кто-то пьет. Особенно мужики. Нет работы, нет перспектив, вот и спиваются. А женщины тянут детей и стариков.
ФАП работает три дня в неделю по четыре часа. Фельдшер приезжает из райцентра – 20 км по убитой дороге. В прошлом году у Тамары случился инфаркт. Скорая ехала два часа, застряла в грязи. Откопали поздно…
Аптеки нет. Лекарства заказывают через меня, привожу с почтой. Но в основном лечатся травами, растирками, заговорами. Что еще остается?
Помню колхоз "Заря". Тысяча человек работала, поля зеленели, фермы гудели. Сейчас всё заброшено. Поля заросли, фермы разобраны.
Люди выживают огородами. Картошку, капусту, морковку продают на трассе. Бабушки собирают грибы-ягоды, на рынок возят. Литр черники – 300 рублей. Представляете, сколько надо набрать на хлеб?
Интернета нет, связь ловит урывками. Молодежь уезжает. Остаются старики и те, кому некуда деваться.
Смешно от сюжетов про развитие села. Приезжают чиновники, фотографируются у столба или остановки – и готов репортаж про "возрождение деревни".
На бумаге всё хорошо. Есть ФАП, есть магазин, дороги "ремонтируются". А на деле? ФАП не работает, магазин закрыт полгода, дороги как после бомбежки.
Федеральные программы до нас не доходят. Гранты получают те, кто умеет бумаги оформлять. А простые люди даже не знают о таких возможностях.
Жалко Марию Ивановну, 20 лет проработала в школе. Теперь учительница на пенсии – неофициальный староста. Все к ней идут – справку оформить, с внуками посидеть.
Страшно смотреть на заброшенные дома. Дом Петровых – красивый, крепкий, а стоит пустой. Дети в город уехали, родители умерли. Никто не приезжает…
Одиночество – главная болезнь деревень. Люди умирают не от болезней, а от тоски. Некого ждать, не с кем поговорить, не для кого жить.
Через десять лет половина моих деревень исчезнет. Останутся те, кто не может уехать. Не будет дорог, магазинов, связи.
Иногда думаю: может, и правда пора помочь людям переехать в города? Построить жилье, дать работу. А эти земли пусть зарастают лесом.
Но потом смотрю на бабушку Клаву, которая говорит: "Здесь моя родина, здесь мои родители похоронены. Куда я поеду в 70 лет?" И понимаю – нельзя просто бросить людей.
Друзья спрашивают: "Валя, зачем тебе эта каторга? Переезжай, найди нормальную работу". А я не могу. Кто этих стариков обслуживать будет? Кто пенсии принесет, кто просто "здравствуйте" скажет?
Я знаю – без меня многие пропадут. И пока ноги носят, буду ходить. Потому что это не просто работа. Это ответственность за тех, кто меня ждет.
Вот она, настоящая российская глубинка. Не та, что в сюжетах про нацпроекты, а та, в которой живут миллионы людей. Я не знаю, как это исправить. Знаю только, что молчать нельзя. А вы как думаете – есть ли будущее у наших деревень? Или пора честно признать, что эпоха села закончилась? Жду ваших мнений в комментариях.
Читайте также:
Ученые назвали самый полезный фрукт — и это вовсе не яблоко
В шоколаде этих марок пальмы нет - эксперты Роскачества высоко оценили 10 брендов
Мясо по-французски: Открываем секреты любимого блюда русской кухни