Заставить вакуум «сжаться»? Как физики решили 90-летнюю проблему квантового мира

Представьте себе струну гитары. Вы дёргаете её, и рождается звук — чистая, красивая вибрация. Но она не длится вечно. Постепенно звук затихает, колебания ослабевают, и струна замирает. То же самое происходит с качелями в пустом парке или маятником в старых часах. В нашем привычном, большом мире это явление называется «затухающим гармоническим колебанием», и его законы были описаны ещё Ньютоном. Всё логично и предсказуемо.

А теперь давайте уменьшим масштаб. В миллиарды раз. Мы окажемся в мире, где правят не интуиция и здравый смысл, а причудливые законы квантовой механики. И вот здесь-то простой вопрос — «а могут ли атомы затухать так же, как гитарная струна?» — превращается в головоломку, над которой лучшие умы бились почти столетие.

И, кажется, её наконец решили.

В чём же была загвоздка? Призрак принципа неопределённости

На первый взгляд, проблема не кажется такой уж сложной. Ну колеблется атом, ну теряет энергию. Что тут такого? Однако в квантовом мире каждое действие имеет далеко идущие последствия. Главным камнем преткновения стал знаменитый принцип неопределённости Гейзенберга.

Позвольте объяснить проще. Этот принцип гласит: вы не можете одновременно с абсолютной точностью знать и положение частицы, и её импульс (то есть, грубо говоря, куда и как быстро она движется). Чем точнее вы измеряете одно, тем более размытым становится другое. Это не дефект приборов, а фундаментальное свойство нашей Вселенной.

Когда физики пытались создать математическую модель «затухающего» атома, они постоянно натыкались на эту стену. Их уравнения, описывающие потерю энергии, неизбежно нарушали этот священный принцип. Система либо теряла свою «квантовость», либо расчёты приводили к абсурдным результатам. Почти 90 лет любая попытка описать этот, казалось бы, базовый процесс проваливалась.

Когда будущее — это хорошо забытое прошлое

И вот здесь история делает элегантный поворот. Решение пришло оттуда, откуда не ждали — из работы, написанной за четверть века до появления самой квантовой механики. В 1900 году британский физик Гораций Лэмб, пытаясь понять, как вибрации в твёрдом теле передают энергию, создал классическую модель. Он описал, как колеблющаяся частица порождает в окружающей среде упругие волны (подобно кругам на воде), и эти волны, в свою очередь, воздействуют на саму частицу, заставляя её затухать.

Профессор Деннис Клауэрти и его студент Нам Динь из Вермонтского университета решили взглянуть на эту старую модель под новым, квантовым углом. Они предположили, что ключ к разгадке — в учёте всей системы целиком. Нельзя рассматривать атом в изоляции; нужно учесть его взаимодействие с каждым другим атомом в его окружении. Это превратило задачу в так называемую «задачу многих тел» — одну из самых сложных областей теоретической физики.

Именно этот подход позволил им обойти проблему Гейзенберга. Взаимодействие с окружением как бы «размазывает» неопределённость по всей системе, сохраняя квантовые законы в целости.

Как «сжать вакуум» и зачем это нужно?

Чтобы решить эту сложнейшую математическую задачу, учёные применили весьма экзотический инструмент — «многомодовое преобразование Боголюбова». Звучит устрашающе, но суть вот в чём: им удалось найти такой математический трюк, который позволил описать состояние системы в виде так называемого «многомодового сжатого вакуума».

Что ещё за «сжатый вакуум»? Представьте, что квантовая неопределённость — это упругий шарик. Его общий объём изменить нельзя (это закон природы), но его можно сжать с боков. Тогда он вытянется вверх и вниз. Точно так же и здесь: учёные нашли способ «сжать» неопределённость в одной характеристике (например, в положении атома), пожертвовав точностью в другой (в его импульсе).

И это не просто теоретические игры. Именно такой подход — управление квантовой неопределённостью — лежит в основе технологии, которая уже принесла Нобелевскую премию. Детекторы гравитационных волн LIGO, способные улавливать колебания пространства-времени в тысячи раз меньше атомного ядра, работают благодаря «сжатому свету», где похожим образом уменьшаются квантовые шумы.

От теории к самой точной в мире рулетке

Так что же нам даёт решение 90-летней загадки? Потенциально — невероятно много. Новая модель Клауэрти и Диня не просто описывает, как затухает атом, но и предсказывает, как можно управлять неопределённостью его положения.

А это уже прямой путь к созданию нового поколения сверхчувствительных датчиков. Представьте себе:

• Квантовые рулетки, способные измерять расстояния на атомном уровне с немыслимой ранее точностью.
• Улучшенные атомные часы, основа точности которых — стабильность колебаний атомов.
• Новые инструменты для медицинской диагностики или квантовых компьютеров, где контроль над состоянием одного атома имеет решающее значение.

Открытие американских физиков — прекрасный пример того, как работает наука. Фундаментальный вопрос, который почти век казался неразрешимой абстракцией, нашёл своё решение благодаря переосмыслению идеи столетней давности. И теперь эта теория открывает двери к технологиям, которые ещё недавно казались чистой фантастикой. Похоже, эта квантовая струна молчала так долго не зря.