К вопросу о реформе судебного представительства в России: консенсус возможен?
В противостоянии сторон «за» и «против» профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры звучат вполне рациональные аргументы. Однако рано или поздно этот спор будет разрешен.
Моя позиция, как адвоката, очевидно, субъективна, но то же самое можно сказать и о тех, кто является ярым противником реформирования представительства в судах.
Сразу отмечу, что приписываемое законопроекту определение «адвокатская монополия», когда право на судебное представительство имеют только лица, обладающие статусом адвоката, не совпадает ни с нормативным смыслом, ни с содержанием предлагаемых изменений. Предусматривается довольно широкий список исключений. Например, предложенные изменения не распространяются на споры, рассматриваемые мировыми судьями и на дела об административных правонарушениях; сохраняется право граждан представлять свои интересы лично; нововведения также не затрагивают близких родственников граждан, имеющих высшее юридическое образование либо ученую степень по юридической специальности, сотрудников государственных юридических бюро, штатных юристов организаций и ряд иных субъектов, чья деятельность регулируется специальным законодательством.
Наиболее активно против изменений выступают самозанятые и индивидуальные предприниматели, осуществляющие деятельность в области права, чьи экономические интересы наиболее страдают в случае их принятия. Не говоря о собственных финансовых потерях, они заявляют о некой ликвидации прав граждан на судебную защиту и получение квалифицированной юридической помощи. Тем временем несостоятельность такого тезиса очевидна: судебная защита в Российской Федерации гарантирована законодательно установленным комплексом мер, средств и институтов, среди которых особое место занимает адвокатура, не охватывающая собой всю сферу юридической практики. Проще говоря, судебная защита – это лишь часть системы юридической помощи, и введение профессионализации не ликвидирует право на защиту, а, напротив, повышает качество его реализации.
Очень спорным представляется мнение отдельных авторов, что в предлагаемых изменениях утрачивается смысл получения юридического образования, якобы у выпускника юридического вуза теперь будет только один путь – в адвокатуру. Подобный тезис не выдерживает никакой критики. Сегодня рынок юридических профессий максимально вариативен, судебный представитель в подобном рейтинге серьезно уступает, например, юристу-консультанту в сфере защиты данных, по сделкам М&А или налоговому планированию.
Еще один аргумент против – это якобы «неизбежное повышение стоимости услуг». Он заслуживает глубокого анализа и тщательной оценки. Напомню, что стоимость адвокатских услуг определяется на основе свободного договора между адвокатом и доверителем. В рамках проведенного мною исследования рисков в деятельности адвокатских образований и управления ими был предложен метод грейдирования при расчете вознаграждения адвокату за выполняемую им работу. Применение этого метода делает процесс формирования стоимости адвокатских услуг обоснованным и прозрачным, а управление адвокатским образованием более успешным.
В числе критериев следует устанавливать только объективные показатели: опыт адвокатской деятельности; количество выполненных соглашений об оказании юридической помощи, в том числе по которым результат полностью удовлетворил доверителя; ученая степень (ученое звание) и прочие. При равных показателях по таким критериям у нескольких адвокатов может использоваться определение суммарного в денежном выражении эффекта от выигранных дел. Считаю, что такой подход позволяет адвокатскому образованию создавать прозрачную систему распределения поручений (юридических дел) с понятными критериями выбора исполнителя. Это стимулирует адвокатов к личному и профессиональному росту, от которого выигрывают все без исключения.
В настоящее время модернизации адвокатуры уделяется огромное внимание: Федеральная палата адвокатов РФ, научное сообщество, юридическая общественность и сами адвокаты детально анализируют перспективы профессионализации судебного представительства. Конечно, законопроект, предложенный Минюстом России, требует доработки, но я уверен, что концептуально необходимость трансформации института судебного представительства сформировалась и требует своей реализации.