Без повестки и лидерства: с чем ЕС отправился на конференцию СОР30
Евросоюз привык позиционировать себя лидером в сфере зеленой повестки. Однако на открывшуюся 10 ноября в бразильском Белене представители ЕС отправились в состоянии раздрая.
Европейцам так и не удалось согласовать единую позицию для конференции. Необходимость стремиться к углеродной нейтральности в ЕС никто не оспаривает. Но меры, с помощью которых предлагается добиваться этой цели, вызывают ожесточенные дебаты. Разногласия резко обострились накануне COP30, когда сорвалось подписание документа, в котором должна была быть зафиксирована единая европейская позиция. Принятие документа заблокировала Греция, сославшись на «неактуальность» формулировки о том, что ЕС «приветствует» программу «Чистый ноль» (Net Zero) по декарбонизации мирового судоходства как «юридически обязательный глобальный секторальный климатический регламент».
https://profile.ru/abroad/nacelilis-na-othod-o-chem-dogovori...
Это определение вызвало недовольство Греции, поскольку судоходство играет важную роль в ее экономике. Греция – крупнейшая судовладельческая держава, ее флот составляет 20% мирового и 61% корабельного состава ЕС. Кроме того, по данным McKinsey, Греция контролирует крупнейшую в мире группу танкеров для перевозки сжиженного природного газа. Греческие суда перевозят 40% сырой нефти, импортируемой в ЕС по морю. Фактически программа Net Zero служит механизмом углеродного регулирования, т. к. призвана уравнять традиционные и углеродно-нейтральные виды топлива в цене. В этой связи инициатива по декарбонизации мирового судоходства поставила бы под угрозу конкурентоспособность ключевой для экономики Греции отрасли и в итоге была заблокирована Афинами, Вашингтоном и Лимассолом.
Борьба с инициативой по судоходству продолжается на всех уровнях. Премьер-министр Греции Кириакос Мицотакис в конце октября опубликовал в Financial Times статью под названием «Пять золотых правил перехода Европы к зеленой экономике», посвященную необходимости обновить принципы политики декарбонизации ЕС. В ней Мицотакис поднимает вопрос о приоритетах энергетического перехода и целесообразности отказа от традиционных видов топлива в судоходстве и авиации, а также призывает отказаться от моральных оценок тех или иных технологий и сосредоточиться на их эффективности. Кроме того, греческий премьер говорит о проблеме цен на электроэнергию, механизмах ценообразования и эффективном управлении энергетическими рынками. Наконец, он утверждает, что декарбонизация не должна быть самоцелью и осуществляться в ущерб занятости, промышленности и стратегической автономии. «Европа может выиграть гонку за климатическую нейтральность, но потом обнаружить, что участвовала не в том состязании», – резюмирует Мицотакис.
Греческий премьер не единственный, кто критикует зеленую политику ЕС, и градус напряжения в объединении сильно нарастает. Сам факт, что после провала соглашения ссылку на Net Zero включили в документ для COP30, говорит об отсутствии договороспособности и может быть симптомом растущего кризиса доверия в Европе.
[caption id="attachment_1779551" align="aligncenter" width="1200"] Си Цзиньпин и Кириакос Мицотакис греческом порту Пирей Греция, 11 ноября 2019[/caption]
Ослабление внутреннего консенсуса проявилось и в том, что перед COP30 Евросоюз едва успел утвердить собственные цели по декарбонизации. Переговоры проходили в непростой ситуации. В условиях нарастающей рецессии, ослабевающей промышленности и увеличивающихся военных расходов сократить к 2040 году выбросы на 90% относительно уровня 1990-го крайне сложно, если вообще возможно. Поскольку цели по сокращению выбросов закреплены в европейском законодательстве, страны-члены, оценивая ситуацию реально, пытались найти лазейки в формулировках. Таких развилок было четыре: гибкость между секторами, перенос основного бремени ближе к концу 2030-х, проекты по улавливанию парниковых газов из атмосферы и возможность учета международных углеродных кредитов в счет собственных усилий европейских стран. Все четыре варианта подверглись критике. Делать ставку на удаление углерода из атмосферы нельзя из-за неразвитости технологий и вреда, который может быть нанесен окружающей среде. Отсрочку климатических целей ругали за «недальновидность». Повышение гибкости для достижения углеродной нейтральности могло бы снизить стимулы для сокращения выбросов в самых «грязных» секторах – в транспорте, строительстве и сельском хозяйстве. Международные кредиты опасны для декарбонизации экономики Евросоюза, поскольку из-за отсутствия должного контроля могут оказаться «мусорными», т. е. фиктивными. Климатические активисты назвали рассмотрение такого инструмента «безответственным», а опыт интеграции международных кредитов в европейскую Систему торговли выбросами – катастрофическим. Тем не менее в сложной международной обстановке и из-за нехватки средств комбинации этих инструментов стали компромиссным решением.
https://profile.ru/columnist/zelen-v-tumane-1149975/
Есть еще один аспект, ставящий зеленое лидерство ЕС под угрозу. Сегодня климатическая проблематика – среди главных линий раскола между трансатлантическими партнерами. Вскоре после возвращения Дональда Трампа в Белый дом США вышли из . Если предыдущая администрация Трампа (в 2018 году) отправила делегацию на COP, то теперь ни один высокопоставленный американский чиновник не поехал на конференцию. А без поддержки Вашингтона у Евросоюза нет ресурсов, чтобы залатать дыру в климатическом бюджете.
Бесперспективность переговоров по финансированию чистого перехода и адаптации к изменению климата для развивающихся стран, вероятно, стала причиной того, что на COP30 не поехали Си Цзиньпин и Нарендра Моди. Между тем на США, Индию и Китай приходится почти половина мировых выбросов CO2 в атмосферу. То, что лидеры Китая и Индии не поехали на COP30, ослабляет позиции Европы на конференции.
[embed]https://profile.ru/abroad/vechnozelenyj-kurs-smozhet-li-tram...[/embed]
Другое обстоятельство, дополнительно осложняющее положение Брюсселя на переговорах, – вероятность нового этапа торговой войны США и ЕС. Евросоюз стремится установить на международном уровне механизмы трансграничного углеродного регулирования либо в виде CBAM, который должен вступить в силу в 2027 году, либо в менее очевидных форматах. Например, в прошлом месяце в Международной морской организации провалилась упомянутая выше инициатива Net Zero по декарбонизации мирового судоходства, которая, по сути, должна была «выравнять» цены на традиционное и альтернативное топливо. Трамп уже пригрозил санкциями в отношении стран, которые поддержат эту инициативу.
Наконец, серьезным вызовом для ЕС служит зеленая политика Пекина. В то время как одни эксперты утверждают, что КНР не снижает уровень выбросов парниковых газов, другие считают, что в скором времени звание климатического лидера перейдет от Европы к Китаю, который уже оказывает огромное давление на мировой рынок чистых технологий (например, его электромобили успешно конкурируют с европейскими). Пожалуй, позиции Евросоюза на COP30 слабы как никогда.
Что означают проблемы Европы на климатических переговорах для России? Ожидается, что Москва представит на конференции цель на 2035 год, анонсированную Владимиром Путиным в августе, – сократить уровень выбросов на 65–67% по сравнению с уровнем 1990-го. Примечательно, что страны Европы договорились о сопоставимом уровне климатических амбиций – по итогам переговоров перед COP30 была поставлена цель снизить загрязнение воздуха на 66,3–72,5%. Вероятно, ошеломляющих прорывов на COP30 не случится. Важно другое: отсутствие давления и принуждения со стороны расколотого Глобального Севера позволяет странам БРИКС взять инициативу по продвижению умеренного и взвешенного подхода к проблеме изменения климата.