Страшные люди: что было не так с семьей Павлика Морозова?
История Павлика Морозова, представленная советской пропагандой как ясный конфликт «нового сознания» с «родовыми пережитками», при ближайшем рассмотрении оказывается глубоко личной семейной трагедией. За громким политическим делом о доносе на отца-«кулака» стояла жизнь, полная бытовой жестокости, алчности и ненависти.
Прадед-жандарм и бабка-конокрадка: семейные корни
Исследователь Юрий Дружников, автор книги «Доносчик 001», восстановил любопытную генеалогию. Прадед Павлика был кавалером шести орденов, а затем — тюремным надзирателем. Его сын, Сергей Морозов (дед Павлика), пошёл по стопам отца, служа конвоиром. На службе он влюбился в этапируемую заключённую — знаменитую конокрадку Ксению, редкой, по воспоминаниям, красоты. После её освобождения он женился на ней, предварительно «решив вопрос» с её новым сроком за повторную кражу.
В родной Герасимовке Тобольской губернии эта пара пользовалась дурной славой из-за жестокого нрава. Их репутация во многом предопределила атмосферу, в которой рос будущий пионер-герой.
«Щенки Татьяны»: война в доме Морозовых
Мать Павлика, Татьяна, была «пришлой» из соседней деревни и с самого начала бросила вызов семейному укладу, потребовав разделить хозяйство со свекром и свекровью. Это решение стало точкой невозврата: старшие Морозовы возненавидели невестку, а заодно и её детей.
Брат Павлика, Алексей, вспоминал, что дед с бабкой никогда не считали их своими внуками, не угощали и называли «щенками Татьяны». Дед не гнушался рукоприкладства, избивая и невестку, и детей. Воспоминания современников рисуют и саму Татьяну Морозову женщиной жёсткой, неуживчивой и сварливой.
Отец-самодур: председатель, который стал «богом и законом»
Отец Павлика, Трофим Морозов, демобилизовавшись из Красной Армии, стал председателем Герасимовского сельсовета. Власть быстро вскружила ему голову. Он брал взятки за фиктивные справки, присваивал имущество раскулаченных, а за мзду помогал ссыльным получить новые документы и уехать. В пьяном угаре он кричал на всю деревню: «Я тут власть советская. Я тут бог, закон и воинский начальник!».
Дома он изливал свою «значимость» в пьяные дебоши и избиения жены и сыновей. В конце концов он бросил семью и ушёл к любовнице. Именно эта тяжелейшая бытовая ситуация — заброшенная, избиваемая мать и тирания отца — стала, по мнению ряда исследователей (например, писателя Владимира Бушина), истинной причиной доноса. Павел, вероятно, надеялся, что власти «приструнят» отца и вернут его в семью, не предполагая, что Трофима осудят на 10 лет лагерей.
Трагедия, а не подвиг: различные версии финала
Смерть Павлика и его младшего брата Фёдора в лесу в сентябре 1932 года также окутана тайнами. Официальная версия обвинила в убийстве родственников-«кулаков». Однако существуют и другие предположения.
Историк Юрий Дружников выдвигал версию, что мальчиков могли убить сотрудники ОГПУ, чтобы, сфабриковав «кулацкое» преступление, получить повод для новой волны репрессий против зажиточных крестьян.
Писатель Владимир Чекмарёв видел в Павлике заложника семейного конфликта, которого власть использовала в своих политических целях, создав пропагандистский миф.
Таким образом, история Павлика Морозова — это не рассказ о политическом прозрении, а трагическая история о том, как большая государственная машина перемолола частную жизнь, использовав бытовое несчастье и жестокость для создания новой, безжалостной к семейным узам, эпохи.
источник
Прадед-жандарм и бабка-конокрадка: семейные корни
Исследователь Юрий Дружников, автор книги «Доносчик 001», восстановил любопытную генеалогию. Прадед Павлика был кавалером шести орденов, а затем — тюремным надзирателем. Его сын, Сергей Морозов (дед Павлика), пошёл по стопам отца, служа конвоиром. На службе он влюбился в этапируемую заключённую — знаменитую конокрадку Ксению, редкой, по воспоминаниям, красоты. После её освобождения он женился на ней, предварительно «решив вопрос» с её новым сроком за повторную кражу.
В родной Герасимовке Тобольской губернии эта пара пользовалась дурной славой из-за жестокого нрава. Их репутация во многом предопределила атмосферу, в которой рос будущий пионер-герой.
«Щенки Татьяны»: война в доме Морозовых
Мать Павлика, Татьяна, была «пришлой» из соседней деревни и с самого начала бросила вызов семейному укладу, потребовав разделить хозяйство со свекром и свекровью. Это решение стало точкой невозврата: старшие Морозовы возненавидели невестку, а заодно и её детей.
Брат Павлика, Алексей, вспоминал, что дед с бабкой никогда не считали их своими внуками, не угощали и называли «щенками Татьяны». Дед не гнушался рукоприкладства, избивая и невестку, и детей. Воспоминания современников рисуют и саму Татьяну Морозову женщиной жёсткой, неуживчивой и сварливой.
Отец-самодур: председатель, который стал «богом и законом»
Отец Павлика, Трофим Морозов, демобилизовавшись из Красной Армии, стал председателем Герасимовского сельсовета. Власть быстро вскружила ему голову. Он брал взятки за фиктивные справки, присваивал имущество раскулаченных, а за мзду помогал ссыльным получить новые документы и уехать. В пьяном угаре он кричал на всю деревню: «Я тут власть советская. Я тут бог, закон и воинский начальник!».
Дома он изливал свою «значимость» в пьяные дебоши и избиения жены и сыновей. В конце концов он бросил семью и ушёл к любовнице. Именно эта тяжелейшая бытовая ситуация — заброшенная, избиваемая мать и тирания отца — стала, по мнению ряда исследователей (например, писателя Владимира Бушина), истинной причиной доноса. Павел, вероятно, надеялся, что власти «приструнят» отца и вернут его в семью, не предполагая, что Трофима осудят на 10 лет лагерей.
Трагедия, а не подвиг: различные версии финала
Смерть Павлика и его младшего брата Фёдора в лесу в сентябре 1932 года также окутана тайнами. Официальная версия обвинила в убийстве родственников-«кулаков». Однако существуют и другие предположения.
Историк Юрий Дружников выдвигал версию, что мальчиков могли убить сотрудники ОГПУ, чтобы, сфабриковав «кулацкое» преступление, получить повод для новой волны репрессий против зажиточных крестьян.
Писатель Владимир Чекмарёв видел в Павлике заложника семейного конфликта, которого власть использовала в своих политических целях, создав пропагандистский миф.
Таким образом, история Павлика Морозова — это не рассказ о политическом прозрении, а трагическая история о том, как большая государственная машина перемолола частную жизнь, использовав бытовое несчастье и жестокость для создания новой, безжалостной к семейным узам, эпохи.
источник