О коррупции надо говорить откровенно
Продолжение, начало здесь
В России необходимо вернуть смертную казнь в качестве меры наказания за эпизоды коррупции в особо крупном размере. С такой инициативой выступил председатель партии «Коммунисты России» Сергей Малинкович. По словам депутата, его предложение основано на практике Советского Союза. Действительно, в 1922 году по настоянию Ленина в первый советский Уголовный кодекс была внесена в качестве наказания за взятку смертная казнь. А уже в 1923 году по делу группы судебных работников Ленинграда были расстреляны 17 юристов. Как утверждал небезызвестный Андрей Вышинский: «По предварительному между собою сговору в нарушение своего служебного долга, явно подрывая авторитет судебной власти в целях личного обогащения, они вступили на путь систематического взяточничества. Эта группа, а именно следователи и народные судьи, вошла в связь с нэпманами и различными преступными элементами, заинтересованными в прекращении своих дел, находившихся в производстве этих судебных работников…».
Более того, в 20-е годы взяточничество приравняли к контрреволюционной деятельности. Но взяточничество отнюдь не исчезло, оно просто ушло в тень. Стало более скрытным и осторожным…
Продолжение диалогов с председателем адвокатской коллегии «Экономическая» Андреем Коршуновым о природе коррупции.
— Такая схема выглядит правильной только в случае безошибочной работы следствия и суда. А есть такие гарантии? А ведь ошибку уже не исправить.
— Андрей Геннадьевич, возможно, коммунисты не знают, что за 36 убийств, совершенных витебским маньяком Геннадием Михасевичем, осудили 14 не имеющих никакого отношения к этим преступлениям людей. Одного из них расстреляли, другой в камере наложил на себя руки, третий безвинно отсидел почти десять лет. Да и Чикатило безнаказанно орудовал почти 12 лет. Все эти годы дело «Лесополоса» находилось на контроле во всех вышестоящих инстанциях, а также в ЦК КПСС. В стране не было дела более важного, чем «Лесополоса». И по нему точно так же были арестованы несколько человек (об этом стараются не рассказывать). У одного из них признания были выбиты, он сознался и был расстрелян. Между тем убийства продолжались…
— Владимир Васильевич, исторический анализ нас учит, что, несмотря на самые опасные для них условия, есть люди, которые в любой ситуации будут нарушать действующие законы и отстаивать свои корыстные интересы. Понятно, что таких лучше своевременно выявлять и не допускать до коррупционноемких должностей. Но есть и другие люди, которые при любых самых неблагоприятных условиях, когда будут последний кусок хлеба доедать, никогда не будут брать взятки. Ни за что. А есть еще и такая порода чиновников, которые в зависимости от того, какая сегодня погода на дворе, могут колебаться в ту или иную сторону.
Гораздо лучше предупреждать преступления, нежели за них наказывать
— Согласен, что уголовная форма борьбы со взяточничеством — самая последняя. Главное для большинства заключается не в том, чтобы запугать, казнить. Надо прежде всего менять условия жизни. Я согласен с вами в том, что полностью взятку и коррупцию уничтожить невозможно, это недуг присущий государству… И в том, что к государевой службе надо допускать так называемых служивых людей, а не предпринимателей, склонных к извлечению прибыли…
— Ну, это уже давно известно. Есть любопытный труд выдающегося экономиста и социолога XX века Людвига фон Мизеса «Бюрократия», там проводится очень четкий раздел между теми людьми, которые работают в государственной службе, и теми, которые работают в предпринимательстве. Понятно, что и те и другие нужны для того, чтобы в обществе был баланс… Но совсем иное дело, когда они попадают не на свое место.
Когда человек с явными задатками для хорошей работы на госслужбе не может туда устроиться по каким-то причинам или его изгнали за то, что он был слишком честный (улыбается), да, и такое бывает, лишили его буквально всего. И он вынужден, скажем так, уже не в государственном секторе где-то с хлеба на квас перебиваться… Либо, наоборот, когда приходит излишне предприимчивый человек во власть… Ну этот вариант хорошо известен в последнее время… И я вам скажу, что не дай бог он со своей инициативой принесет такое… И все на службе поставит на коммерческие рельсы.
— Сегодня жизнь вносит в эти правила свои коррективы. Пример — служивые люди в Министерстве обороны или разоблаченные силовики, «крышевавшие» ОПГ… Да и особо предприимчивый государственный деятель Чубайс ощутимой пользы же не принес в Роснано?
Кстати, говорят, что Николай I как-то поручил тайной полиции выяснить, кто из 58 российских губернаторов не берет взятки. И, когда ему доложили о результатах, он был поражен не тем, что брали 56 из 58, а тем, что кто-то не брал. Из двух неподкупных губернаторов один киевский — Фундуков, другой ковенский — Радищев. Первый был очень богат, а второй — сын Радищева, автора «Путешествия из Петербурга в Москву».
— Скажу проще, когда у человека на первом месте личное благо, тогда, как совершенно верно говорят, ему надо воровать без поддержки государства, как Жванецкий шутит: «Пожалуйста, на предпринимательских хлебах проявляйте свои инициативы…».
— Сейчас много говорят про притягательность бюджетной кормушки. Соответственно, задача многих — дорваться до нее. И есть сонм предпринимателей, классово близких, родных, которым, в общем-то, и достаются наиболее интересные контракты. А есть, соответственно, и обделенные лаской предприниматели. Я про притягательность близости к власти. Даже структура общественной палаты, казалось бы, и то привлекательна для многих, а все потому, что она создает ощущение близости к власти. Вот почему, Андрей Геннадьевич, люди так рвутся к власти?
— Ну, у нас в России, Владимир Васильевич, вообще власть имеет сакральное значение в сознании большинства населения.
— А по-русски?
— Святое, божественное. У нас ведь теория божественного происхождения власти очень хорошо воспринимается населением, поэтому все хотят быть ближе, причем даже не к конкретным людям во власти, независимо от того, хорошие они или плохие, а к посту. Постопочитание… Ведь у нас как? Если человек занимает какой-то пост, то к нему одно отношение, а если он с этой должности ушел и на этом посту следующий, то поклоняются уже ему. Поклоняются не человеку, а занимаемой им должности.
Не извращай закона... и не бери даров…
— Пример — два губернатора Челябинской области, объявленных в розыск после того, как они ушли с этой должности…
— И возникает естественный вопрос: почему так сразу изменилось к ним отношение у населения? Ведь человек-то какой был, такой и остался. Изменилось отношение к нему… Вот такой интересный феномен.
— Первый вице-губернатор Андрей Косилов уходит в отставку — и у него сразу замолкает телефон…
— Делаем, соответственно, вывод, что любили-то не его как личность, а его пост… Коррупция — это такая, Владимир Васильевич, зараза… Почему ее и рекомендуют сразу искоренять… Это не про тех, кто на крайних полюсах в приведенном выше правиле. Не про тех, кто никогда не будет брать, и тех, кто всегда будет брать. А про большую часть… Они же видят, что человек слаб и что их сосед успешно приторговывает своей должностью и что ему за это ничего не делается… И появляются мысли: «А чем же я хуже?» Это же общая такая тенденция: «Давайте я тоже буду жить хорошо…» Да и явная безнаказанность вызывает у достаточно большого количества людей желание чем-то подобным заняться… Из числа сомневающихся, про которых мы говорили.
Приведу пример из истории Челябинска. Еще до революции был такой городской глава, доктор по профессии, Александр Бейвель. И этот пост он занимал три срока подряд. Потому что в бытность его работы доход бюджета города увеличился вдвое, в Челябинске провели электричество, появились мощеные каменные дороги, строили школы и училища, начал работать телеграф. А вот революционные власти на Бейвеля не обратили особого внимания (может, оно и к лучшему), и после революции бывший мэр города трудился простым доктором: так же, как встарь, лечил больных тифом и страдающих трахомой. Так вот, когда про этого градоначальника как-то раз распустили нехорошие слухи, что он где-то, что-то, как-то… Александр Францевич просто объявил, что у него есть понятие чести и, если им действительно недовольны и кто-то считает его мздоимцем, то он может уйти с должности, держаться за власть он не будет… Мол, если вы считаете меня таким, то занимайтесь городским хозяйством сами…