Подъем с переворотом: чем грозит кризис оперативной памяти и как с ним справиться
На рубеже 2025–2026 годов мы стали свидетелями одного из самых серьезных технологических кризисов последних десятилетий. Бум генеративного искусственного интеллекта (ИИ) вызвал стремительный рост цен на оперативную память – критически важный компонент ИИ-систем, – что ведет к перестройке всего рынка вычислительной электроники. «Профиль» вместе с экспертами разобрался, как это произошло и какими неожиданными плюсами обернется в долгосрочной перспективе.
Когда мы говорим про оперативную память (ОЗУ, или RAM), прежде всего следует различать ее типы. Ограничимся верхнеуровневыми (и слегка упрощающими картинку) определениями: DRAM (динамическая) – для серверов, компьютеров и смартфонов, HBM (высокопропускная) – для ИИ-ускорителей. К концу 2025 года рынок столкнулся со значительным, в 2–3 раза за пару месяцев, ростом цен на обе категории. В 2026-м он продолжается. По топ-менеджмента Micron Technology (ключевой поставщик компонентов для Nvidia), спрос на высокоскоростную ОЗУ сейчас беспрецедентен и влечет за собой дефицит на всех смежных рынках.
Директор департамента реализации инфраструктурных проектов «Софтлайн Решения» (ГК Softline) Виталий Попов считает, что на это есть вполне объективные причины. «Во-первых, высокий спрос со стороны индустрии ИИ: масштабное строительство дата-центров приводит к тому, что крупные игроки выкупают значительные объемы оперативной памяти и сопутствующих компонентов, – объясняет эксперт. – Во-вторых, производственные мощности ограничены, а запуск новых фабрик – это длительный и капиталоемкий процесс, который занимает годы».
[embed]https://profile.ru/scitech/iizumitelnyj-god-kak-nejroseti-za...[/embed]
Местами почти доходит до абсурда. В начале декабря Samsung Device Solutions (подразделение корпорации, производящее чипы) якобы Samsung Mobile Experience (разработчик смартфонов) в годовом контракте на поставку ОЗУ. Причина проста: производить «железо» под ИИ выгоднее – там выше спрос и, соответственно, стоимость. Официально корпорация конфликт опровергла, но, как говорится, нет дыма без огня.
Единственные, кто хорошо чувствует себя при таком раскладе, – крупные ИИ-разработчики. Эта сфера сейчас самая капиталоемкая в мире: венчуры охотно вкладываются в ИИ, потому что прибыль от бизнес-сегмента уже весьма ощутимая, а от клиентского – уверенно набирает обороты. Так что деньги у корпораций есть, и они их охотно тратят. А вендоры и рады стараться.
«На глобальном уровне видно, что производители памяти активно перераспределяют передовые производственные мощности в пользу серверного и ИИ-сегмента, – поясняет технический директор "Яков и партнеры" Фёдор Чемашкин. – При этом действуют достаточно осторожно, стремясь извлечь максимальную прибыль из текущей рыночной ситуации. Запуск новых фабрик и переход на более тонкие техпроцессы занимает годы, поэтому предложение растет медленно и с большим запозданием».
В итоге имеем что имеем. Переориентация вендоров определяет кризис DRAM, а нехватка производственных мощностей здесь и сейчас на фоне стремительного роста потребностей ИИ приводит к дефициту и в сегменте HBM.
Рассчитывать на то, что неприятная тенденция быстро сойдет на нет, увы, не приходится. Все аналитики без исключения : в 2026-м цены на память и, как следствие, всю электронику будут увеличиваться. Нормализацию можно ожидать не ранее 2027 года, а то и в 2028-м, и поспособствуют этому два фактора.
«Развертывание новых мощностей DRAM и переключение части линий с премиального HBM-сегмента на массовый могут со временем ослабить дефицит, но наиболее вероятно, что до 2027 года цены на память продолжат расти», – полагает Роман Тиняев (Strategy Partners).
Стоит дополнить, что переориентирование с HBM-сегмента на более массовый возможно только при условии уменьшения потребностей ИИ-вендоров. Пока же аналитики предрекают, что на оборудование под нейросети в наступившем году придется около 70% всей произведенной памяти в мире. Виталий Попов («Софтлайн») тоже считает, что замедлить рост цен сможет либо охлаждение спроса (в частности, если инвестиционный бум вокруг ИИ и дата-центров снизит темпы), либо расширение производственных мощностей. Но оба сценария, уверен эксперт, не дают быстрого эффекта.
Оно и понятно: рассчитывать, что почувствовавшие силу ИИ-разработчики, крупные корпорации из разных отраслей и миллионы обычных пользователей вдруг откажутся от масштабирования технологии, было бы наивно. Фёдор Чемашкин из «Яков и партнеры» приводит данные исследования компании: к 2030-му совокупный экономический эффект от применения ИИ в России может достичь 7,9–12,8 трлн руб. в год. Это означает, что даже при изменении инвестиционного настроения бизнес в любом случае продолжит использовать ИИ, и «ИИ-пузырь» в практическом смысле вряд ли лопнет.
«Но даже при условии, что ажиотаж вокруг ИИ частично сойдет на нет, уже построенные дата-центры и приобретенные аппаратные решения никуда не исчезнут, – продолжает эксперт. – Спрос на память не пропадет, скорее, нормализуется: часть ИИ-нагрузок перераспределится в другие вычислительные задачи – аналитику, корпоративные сервисы, автоматизацию и классические ИТ-применения».
Нельзя сказать, что в сложившейся на рынке ситуации совсем нет плюсов. Напротив: значительно растущая стоимость оборудования заставляет всех – как разработчиков ИИ-систем, так и любую другую компанию или организацию, использующую технологию, – пересмотреть подходы к использованию имеющихся ресурсов. Ключевой инструмент для бизнеса, по мнению Виталия Попова, – это работа с собственной инфраструктурой. «Важно понимать, где есть избыточные мощности, какие резервы закладываются про запас, какие возможности дает виртуализация и оптимизация архитектуры», – перечисляет он.
[embed]https://profile.ru/scitech/zaoblachnye-vychisleniya-dlya-che...[/embed]
Если раньше можно было купить больше «железа», чтобы запустить более мощные нейросети, активно изучать их возможности и внедрять «как попало», то теперь конъюнктура изменилась. Закупка оборудования становится дороже (особенно для российского рынка), а значит, пришло время по максимуму использовать то, что есть. А следовательно, тестировать локальные ИИ-модели с меньшим числом параметров, выбирать приоритетные направления для внедрения внутри бизнеса.
Полностью отказываться от закупок, конечно, никто не предлагает, да это и невозможно. Но, вероятно, можно скорректировать подход к ним. «ИТ-компаниям важно управлять риском дефицита критических компонентов: формировать мультивендорные цепочки поставок, квартальные запасы, проводить регулярный стресс-анализ стоимости "железа", – рекомендует Роман Тиняев. – Крупные заказчики инфраструктуры должны оптимизировать использование памяти в ПО и архитектуре решений и по возможности фиксировать цены и объемы долгосрочными контрактами».
Фёдор Чемашкин добавляет к этому необходимость закладывать вариативность аппаратных конфигураций. Это значит, что нужно внимательнее подходить к тому, какое именно «железо» под какие задачи используется, и оптимизировать процессы.
Иными словами, точно пора перестать «складывать все яйца в одну корзину», если вдруг для каких-то бизнесов это было характерно. Несмотря на дефицит, предложение на рынке есть. Эксперты, в том числе собеседники «Профиля», подчеркивают: «пустых полок», вероятнее всего, не будет, просто цены заметно изменятся. Отсюда и стратегия: фиксировать выгодные предложения от нескольких поставщиков, закладывать большие бюджеты (или планировать меньшее масштабирование), отдавать приоритет наиболее важным компонентам ИТ-инфраструктуры.
Само собой, изменения будут происходить (и уже хорошо заметны) и на потребительском рынке. Опять же, отсутствие в продаже смартфонов, компьютеров или автомобилей не грозит ни американскому, ни китайскому, ни российскому покупателю. Но почти все они станут дороже.
«Массовые конфигурации – смартфоны с 4–8 Гб оперативной памяти, ноутбуки с 8–16 Гб, типовые телевизоры и большая часть бытовой техники – останутся доступными, но их себестоимость увеличится, а значит, вырастут и розничные цены», – прогнозирует Фёдор Чемашкин. По его словам, в потребительском сегменте наиболее заметен рост цен будет в сегментах игровых и профессиональных ноутбуков и ПК с объемом оперативной памяти 32–64 Гб и выше, а также флагманских смартфонов с памятью 16–24 ГБ и крупными накопителями.
Рынок дошел до того, что пользователи начали скупать ОЗУ прошлых поколений, включая стандарт нулевых и начала 2010-х DDR3 (напомним: актуальный – DDR5). Для тех, кто собирает ПК самостоятельно, положение дополнительно осложняется дефицитом видеокарт: их стоимость стремительно растет уже третий год, и вновь всему виной ИИ. На выставке CES-2026 компания Nvidia даже не стала анонсировать игровой видеоускоритель нового поколения, полностью сфокусировавшись на «железе» под нейросети.
Комплектация готовых компьютеров также изменится. В том числе в бюджетном сегменте: аналитики считают, что стандарт 16 Гб оперативной памяти, к которому рынок пришел в середине 2020-х, снизится до 8 Гб в угоду сохранению цен. Вендоры будут стараться урезать и другие характеристики: ставить более медленные SSD-накопители, искать дешевые материалы для корпусов и прочее.
Пересмотрены прогнозы и относительно рынка смартфонов в 2026 году. Аналитики Counterpoint, например, , что вместо сохранения уровня поставок девайсов на уровне 2025-го он сократится на 2,1%, а цены вырастут из-за нехватки оперативной памяти. Меньше всех при этом пострадают наиболее крупные вендоры с большим запасом комплектующих и долгосрочных контрактов – Apple и Samsung прежде всего.
Как и любой кризис, нынешний рано или поздно закончится, и тогда мы сможем пожинать плоды тех решений, которые разработчики и бизнес примут сегодня. К основным плюсам в долгосрочной перспективе эксперты относят новые производственные площадки и позитивные изменения в архитектуре ИТ-решений.
«Можно ожидать, что на горизонте трех и более лет рынок увидит рост инвестиций в строительство новых фабрик и развитие собственных производственных мощностей. Для отрасли памяти это критически важный фактор: без запуска новых производств невозможно стабилизировать предложение и снизить зависимость от отдельных глобальных игроков», – объясняет Виталий Попов.
[embed]https://profile.ru/scitech/glavnoe-ob-ii-agenty-zahvatili-br...[/embed]
Кроме того, развивает мысль эксперт, текущая турбулентность может стать стимулом для технологических прорывов – как в области производственных процессов, так и в архитектуре самих решений. Рост стоимости сырья, в том числе металлов, используемых в электронике, будет дополнительно подталкивать производителей к поиску альтернативных материалов, оптимизации конструкций и повышению энергоэффективности.
Одно из наиболее перспективных направлений 2026 года упоминает Роман Тиняев: «Дефицит стимулирует разработку более эффективных алгоритмов и архитектур (включая CXL и унифицированную память), которые лучше используют имеющийся объем ОЗУ и хранилища».
CXL (Compute Express Link, открытый стандарт высокоскоростного межсоединения) действительно кажется очень интересным подходом. Он предполагает, что вместо фиксированного объема оперативной памяти для каждого сервера в контуре предприятия будет выделен отдельный кластер, к которому смогут обращаться процессоры различных типов в зависимости от задачи: центральные, графические, ИИ. При необходимости масштабирования не понадобится закупать новые серверы, достаточно добавить плашек памяти (то есть их производство в любом случае должно увеличиться).
Не будем забывать и про тенденцию к вычислениям on device (то есть непосредственно на конечном пользовательском устройстве). Помимо высокой скорости работы и безопасности использования личных данных, при таком варианте оптимальнее используются существующие ресурсы.
Мощность и количество памяти во флагманских девайсах нынешних поколений уже позволяет запускать некоторые алгоритмы. Если разработчикам ИИ-моделей (которые изначально и заварили всю кашу) удастся сделать их достаточно компактными и при этом функциональными, то и у производителей появится дополнительная мотивация вернуть фокус на потребительскую DRAM вместо того, чтобы работать на монополизацию ИИ.