Гвозди Техаса
Года не прошло с премьеры знакового сериала «Землевладелец», как режиссёр, сценарист и актёр Тейлор Шеридан уже представил нам второй сезон. И никаких признаков халтуры в 10-серийной картине не заметно. Шеридан продолжает показывать нам Америку, которая выбрала президентом Дональда Трампа, – белых представителей пролетарских профессий, пашущих вдали от Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Мастера сделали знаменитым крутые ковбои из «Йеллоустоуна», а в «Землевладельце» он представляет нам будни нефтяников Техаса. Удивляться нечему: Шеридан вырос на ранчо среди суровых мужиков – ими и любуется, к удовольствию консервативной публики.
Вообще-то перевод названия (в оригинале Landman) на русский крайне неудачен. «Лэндмен» на жаргоне нефтяников означает управляющего «на местах», выступающего в качестве «решалы» ежечасно возникающих проблем. Он-то как раз ничем не владеет, зарабатывая миллионы для холёных нуворишей из больших городов, передвигающихся на вертолётах между площадками для гольфа.
Впрочем, лэндмен Томми Норрис (Билли Боб Торнтон) сам когда-то был удачливым предпринимателем, но погорел на падении нефтяных цен в 2008-м. И сам себя Томми определяет как непьющего, разведённого алкоголика «за пятьдесят» с долгами на полмиллиона, живущего в арендованном доме вместе с юристом и инженером своей компании. Никакого классового антагонизма к своему нанимателю, нефтяному магнату Монти Миллеру (Джон Хэмм) у него нет: между ними настоящая мужская дружба и доверие, насколько это возможно между начальником и подчинённым. Во втором сезоне Монти помер, оставив полный хаос в делах, разгребать который предстоит его вдове Кэмерон (неувядающая Деми Мур) и верному лэндмену. Он уговаривает хозяйку не связываться с наркоторговцем Галино (Энди Гарсиа), якобы превратившимся в цивильного инвестора. Но куда его доводам до изысканного латиноамериканского обаяния!
Хотя Шеридан вряд ли когда-нибудь читал советские производственные романы, «Землевладелец» следует их главному правилу: на заводе один геморрой непременно сменяет другой. Нефтяные качалки могут взорваться в силу преклонного возраста. Из земли может пойти сероводород, умертвив и животных, и беспечных туристов. Работник может погибнуть, просто потеряв бдительность рядом с горой труб для бурения. Всё это так часто повторяется, что и за ЧП не сойдёт – так, издержки производства. А у лэндмена риски ещё выше.
В первых кадрах мы видим Томми, сидящего с мешком на голове и связанными руками перед боссом мексиканского наркокартеля. Для кого-то это был бы страсть какой стресс, а для мистера Норриса обычный «рабочий момент». Он спокойно, с обилием цифр объясняет, как нефтяники и картель могут не мешать друг другу жить: «У нас с вами похожий бизнес – мы продаём клиентам то, от чего они зависят». Не забывает он и пояснить, сколько денег завязано лично на него и почему грохнуть лэндмена в качестве назидания – очень плохая идея. И грозный мексиканец молча ставит свою подпись на договоре с человеком, который вроде бы не может диктовать ему условия.
В первом сезоне в бытовую неустроенность папы Норриса врываются взрослые дети и бывшая жена Анджела (Эли Лартер) – горячая блондинка, по ходу пьесы рискнувшая пойти с Томми на новый круг. У их дочери-студентки Эйнсли (Мишель Рэндольф) в жизни одна настоящая любовь – футболисты. Любит найти неприятности на свою голову и старший сын Купер (Джейкоб Лофленд) – упёртый тихоня, который хочет изучить нефтянку с самых низов, прежде чем обзаводиться собственными скважинами. Неудивительно, что лэндмен похож на седого дикобраза: по утрам колет себе тестостерон, а днём не расстаётся с сигаретой. И всю дорогу сыплет полными цинизма афоризмами: «Люди делятся на неудачников и авантюристов», «В схватке молотка и ногтя снова победил молоток».
Второй сезон более размеренный и менее предсказуемый. Шеридану надоело всех сталкивать лбами по классическим канонам сценарного искусства. Послушать киношных гуру, так в каждой сцене фильма должен быть заложен конфликт. Но не перебор ли это? Разве Вим Вендерс и Андрей Тарковский не доказали, что можно делать великое кино вообще без явного конфликта? У Шеридана много смакования прелестей мира, которому, кажется, недолго осталось. Вот и Эйнсли в институтской общаге сталкивается с диктатом соседки – небинарной персоны, которой всюду нарушают «безопасное пространство». А задрюченный бухгалтер компании опасается совершить «культурную апроприацию», готовя мексиканское блюдо без участия мексиканцев.
Взгляд на самые бойкие для нынешней Америки темы дан с позиций бывалого республиканца. Например, Томми Норрис громит для молодой заносчивой юристки миф о «зелёной энергетике»: «Знаете, сколько топлива нужно сжечь, чтобы смешать бетон для постройки ветряка высотой 120 метров? А сталь, а перевозка, сборка гигантским краном, нефть в качестве смазки и обогрева? Даже за 20 лет не компенсировать этот углеродный след». Консервативная мысль в Штатах всё ещё заточена под «американскую мечту»: верить можно только в себя, свою землю и железную хватку. А всё остальное от лукавого.
Трагизм от распада этого дивного мира компенсируется уморительными сценами похождений жены и дочери Норрисов – это почище любого торнадо. «Боже, дай нам терпения. Больше ни о чём не прошу», – говорит Томми в молитве перед семейным ужином. Как бы это всё ни было смешно, иногда Шеридан с линией двух блондинок переигрывает. Для баланса в шапито при доме Норриса прекрасно вписался его престарелый папаша Ти Эл (восхитительный Сэм Эллиотт) с его ненавязчивой, но подлинной философией текущего момента.
Шеридан писал сценарий конкретно под Билли Боба Торнтона не только потому, что он актёр первого ряда, которые сегодня уже не брезгуют сниматься в сериалах. Со времён «Плохого Санты» Торнтону особенно хорошо удаются ворчливые мерзкие типы со своим внутренним кодексом, не лезущие за словом в карман. И в «Землевладельце» целью является не только потешить зрителя искромётными диалогами. Он, как ни странно, даёт надежду: Америка не кончилась, пока в ней такие люди есть. Гвозди бы из них делать.