Традиция встречать Новый год огненными питардами, магией расцветающих в темноте неба, в России укоренилась глубоко. Это символ обновления, надежды, всеобщей радости. Однако первые дни 2026 года наложили на этот яркий обычай трагический, кровавый отпечаток. Радостные возгласы «С Новым годом!» по всей стране слишком часто стали заглушаться сиренами скорой помощи, а праздничные огни — меркнуть в свете мигалок оперативных служб. Серия тяжёлых инцидентов с травмами от пиротехники, прокатившаяся от Калининграда до Владивостока, превратилась в общенациональное ЧП, заставившее задуматься не только о правилах безопасности, но и о самой культуре празднования. Статистика, обрушившаяся на новостные ленты, ужасала не масштабом единичного события, а своим тотальным, бытовым характером. Это не было происшествием на санкционированном салюте. Это была история десятками частных трагедий, разворачивавшихся на задних дворах, во дворах многоэтажек, на заснеженных полях за городом. В центре инцидентов — не безликие «пострадавшие», а конкретные люди. Взрослые мужчины с ампутированными пальцами и ожогами лица, получившие травмы при попытке «перезажечь» якобы отказавшую римскую свечу. Подростки с проникающими ранениями глаз и рваными ранами кистей от самодельных или контрафактных «бомбочек». Дети, получившие ожоги от случайно залетевшей в окно или брошенной в компанию петарды. Целые семьи, машины, пострадавшие от взрыва мощного фейерверка, установленного неправильно или с браком в конструкции. За каждым случаем стоит ряд причин. Это и доступность несертифицированной, зачастую смертельно опасной пиротехники высокой мощности (продающейся «из-под прилавка» или онлайн). Это вопиющая беспечность и алкогольное опьянение, снижающее критическое восприятие. Это повальная неграмотность в вопросах безопасности: использование с рук, стрельба с балконов, запуск в сторону людей и построек. Это и родительская халатность, когда дети получают доступ к хлопушкам и ракетницам как к игрушкам. Инциденты высветили системные проблемы. Работа контролирующих органов зачастую носит точечный, предновогодний характер. Пропаганда безопасного использования (краткие ролики по ТВ) не идёт ни в какое сравнение с агрессивной рекламой «огненного шоу» в магазинах. Службы экстренного реагирования, и без того работающие в праздники на пределе, были перегружены потоком этих, по сути, рукотворных чрезвычайных ситуаций. Волна травм первых дней 2026 года стала суровым, но неизбежным уроком. Она ясно показала, что текущая ситуация с оборотом и использованием пиротехники является миной замедленного действия, которая срабатывает каждый январь. Возник закономерный вопрос: что дальше? Жёсткое регулирование, а не тотальный запрет. Полный запрет, как показывает практика других стран, часто приводит к чёрному рынку и ещё большей опасности. Требуется ужесточение контроля на всех этапах: от производства и импорта до розничной продажи. Возможно, имеет смысл рассматривать пиротехнику выше III класса не как товар народного потребления, а как спецсредства, доступные только лицензированным организациям для публичных мероприятий. Образование и культура безопасности. Информационная кампания должна быть не разовой, а постоянной, агрессивной в хорошем смысле, и направленной на все слои населения, особенно на подростков. Знания о классах опасности, правилах запуска, первой помощи должны стать такой же нормой, как правила дорожного движения. Персональная ответственность как новая норма. Ключевой вывод — необходимость смены парадигмы в общественном сознании. Петарда — не игрушка, а мощная пиротехника. Её запуск — не безобидная шалость, а действие, сопряжённое с риском для жизни и здоровья. Осознание этого должно стать личной ответственностью каждого, кто покупает и поджигает фитиль. «Новый год — это праздник, символизирующий свет и надежду. Но свет салюта не должен обжигать, а грохот разрывов — калечить. Трагедия начала 2026 года должна послужить точкой невозврата, после которой общество и государство сообща выстроят новую, разумную и безопасную культуру обращения с праздничным огнём. Чтобы радость обновления не оплачивалась в приёмных покоях травматологических отделений, а небо над головой оставалось пространством для красоты, а не для угрозы», - прокомментировала заместитель директора Ставропольского филиала Президентской академии Елена Лебедева.
