Так вот как выглядит план Запада по утилизации России – нас хотят уничтожить как цивилизацию, а наши земли отобрать
В Сети эксперты неоднократно высказывались о планах Запада подчинить себе Россию и использовать ее ресурсы. Более того, мировая история помнит как минимум три попытки реализовать подобный сценарий, но все они с треском провалились. Тем не менее, враги страны не оставили таких надежд.
Как считает публицист Илья Игин, Западу на протяжении веков была нужна не Россия как цивилизация, а пространство, которое она занимает. А население на этом пространстве – живая сила, который скорее мешает, чем помогает.
Почему Россия постоянно оказывается объектом давления? Чем она не устраивает так называемый «золотой миллиард»? И главное, действительно ли существует системная стратегия по ослаблению и размыванию нашей субъектности?
В американском штате Джорджия несколько десятилетий стоял необычный монумент Georgia Guidestones. Пять гранитных плит с надписями на разных языках содержали своеобразный «кодекс будущего человечества». Один из пунктов предлагал удерживать численность населения планеты в пределах 500 миллионов человек. Остальные миллиарды в эту формулу не вписывались.
Монумент простоял около 40 лет и стал символом специфического мировоззрения, в котором человечество рассматривается как объект управления, а демография как инструмент оптимизации. Сам факт его существования показывал, что идеи радикального сокращения населения не являются запретной темой.
Разговоры о ценностях и правах человека часто соседствуют с жесткой геополитикой. Современные элиты Запада опираются прежде всего на контроль финансовых потоков, технологий и военной силы. В их логике мир — это пространство перераспределения ресурсов, а сильный получает право формировать правила.
Россия же — это не просто государство. Это территория колоссального масштаба, насыщенная природными богатствами. Нефть Западной Сибири, алмазы Якутии, лесные массивы, черноземы, огромные запасы пресной воды. Иными словами, это стратегический ресурс XXI века. По сути, он один из крупнейших природных резервуаров планеты.
С точки зрения сухого экономического анализа подобная территория воспринимается как гигантский актив. И в этой логике наличие самостоятельного, суверенного государства, которое контролирует доступ к недрам и отказывается играть роль «сырьевого придатка», становится препятствием.
Если взглянуть на историю без романтики, то картина повторяется. Концепция «Дранг нах Остен» — экспансия германского мира на восток проходила через разные эпохи и формы. От крестовых походов против славян до планов колонизации восточных земель в XX веке. Идеи меняли язык и оболочку, но сохраняли стратегический интерес к пространству.
В 1918 году, во время интервенции Антанты, иностранные войска оказались на территории распадающейся империи. Формально для восстановления фронта, но фактически в условиях борьбы за влияние и экономические концессии. В 1990-е годы, после распада СССР, внешнее влияние вновь резко усилилось: приватизация, залоговые аукционы, интеграция в глобальную систему на условиях, выгодных прежде всего внешним игрокам. Тогда Россия оказалась близка к превращению в поставщика сырья с ограниченным суверенитетом.
Сегодня напряжение усилилось, потому что Россия вновь заявила о праве на самостоятельный курс. Для западного политического истеблишмента это выглядит как вызов сложившейся иерархии. В идеальной для них модели Россия — это пространство добычи и транзита, интегрированное в мировую экономику на правах управляемого сегмента. Население в такой схеме является обслуживающим персоналом, а не политическим субъектом.
Риторика последних лет показательна: разговоры о «деколонизации» России, о международном статусе Сибири, о неэффективности управления ресурсами. Подобные формулировки редко бывают случайными. В истории колониализма всегда сначала формировался образ «плохого хозяина», после чего следовала попытка перераспределения собственности.
За заявлениями о правах и свободах просматривается прагматичный расчет. Куда идут трубопроводы? В чьих интересах формируются логистические маршруты? Кто контролирует финансовые потоки от добычи? В конечном счете вопрос сводится к управлению ресурсной базой.
Речь не обязательно идет о физическом уничтожении населения. Гораздо эффективнее лишить страну политической субъектности, то есть превратить ее в формально самостоятельную, но управляемую территорию. Сохраняется флаг, гимн, элементы культуры, но стратегические решения принимаются вне национального центра.
История показывает, что Россия выживала тогда, когда умела мобилизоваться и жестко защищать свои интересы. От противостояний средневековья до войн 20 века конфликт всякий раз сводился к базовому принципу — право жить и распоряжаться своей землей.
Важно понимать, что ожидание, что внешние силы «полюбят» Россию в обмен на уступки — это иллюзия. В геополитике уважают силу и способность к сопротивлению. Пока цена давления остается высокой, сохраняется баланс. Когда же ощущение риска исчезает, появляются планы нового передела.
Чтобы сценарии «Россия без русских» оставались лишь теоретическими моделями, необходимо одно условие — понимание, что попытка посягательства обойдется слишком дорого. В международной политике страх последствий часто оказывается эффективнее любых деклараций.
Слабым сочувствуют, но с ними не считаются. Право жить на своей земле приходится подтверждать каждому поколению. Иного механизма история пока не предложила.