Дмитрий Шемяка у нас прочно ассоциируется с т.н. «Шемякиным судом». Скорее всего, эта ассоциация напрасна, однако ассоциация – штука иррациональная, так что Д. Шемяка вошел в историю персонажем, юристам не чужим. Должен сказать, что он действительно заслужил место в нашей юридической истории, пусть и невольно. Он должен быть нам дорог в связи с одним из первых, возможно, упоминаний узуфрукта в русском праве. До 1440 г. брат Шемяки, кн. Дмитрий Юрьевич Красный, покупает в Бежецком Верхе у некоей Фетиньи два села: Присецкое (ныне Присеки) и Воробьевское (видимо, совр. Воробьево) за «триста рублей московским серебром и кунью шубу». Если в отношении Присецкого эта сделка ничем не примечательна, то случай со вторым селом очень интересен: тут покупатель получает лишь голое право собственности, jus nudum. По условиям договора Фетинья сохраняет право проживать в Воробьевском «до живота», т.е. до смерти, пожизненно. Тем не менее, кн. Дмитрий Юрьевич Красный уже собственник: оформлена купчая, которая выступала основанием возникновения права собственности у приобретателя; купчая в те времена в большинстве случаев даже оформлялась от имени только покупателя («я, князь Дмитрий Юрьевич, купил…»). Сама формулировка оговорки о сохранении права пользования не оставляет сомнений в том, что покупатель уже числит себя собственником Воробьевского: «Купил … как было за Фетиньей и за ее сыном, куда их соха ходила, куда топор ходил, куда коса ходила. Купил села те и с хлебом, который в земле сеян… Да то село Воробьевское дал Фетинье жить до ее живота, а по ее животе сельцо Воробьевское мне со всем с тем, с чем у нее купил». Как видим, право Фетиньи жить в Воробьевском преподносится как предоставление со стороны Дмитрия Юрьевича («дал жить … с чем у нее купил»). Да и сложно поверить, что в сер. XV века покупатель, заплатив гигантскую сумму в 300...
