Высоцкий пел, Асадов оперировал, Поэт подумал, – крышу повело…

Константин Коханов: Российская медицина в настоящее время спасает людей не только от коронавируса, но и от других болезней, как она только может в меру своих ограниченных возможностей и наличия квот на выполнение высокотехнологических процедур и операций. К сожалению, после удачно проведённых операций и процедур, дальнейший уход за больными лечащими врачами и медсёстрами до сих пор мало отличается от советских времён, ввиду сокращения квалифицированного среднего медицинского персонала и его замещения малоквалифицированными и к тому же ленивыми и равнодушными к проблемам больных людьми.

В режиме штатном операция прошла:

Перед самым началом операции из радиоприёмника на стене слева запел Владимир Высоцкий, а после операции «Поэт Пушкин» узнал, что его оперировал хирург Асадов. Когда его везли в реанимацию, Поэт не мог не отразить, такого странного присутствия в операционной известного барда и «слепого поэта»:

Высоцкий пел, Асадов оперировал…

Высоцкий пел, Асадов оперировал,
Поэт подумал, – крышу повело,
Почти всю жизнь, он Пушкина копировал,
Никто Дантеса, вот и повезло.

Слепой поэт, таланту не помеха,
Слепой хирург, Дантеса пострашней,
Высоцкий пел, но было не до смеха,
Была реальность песни посмешней.

В режиме штатном операция прошла,
С хирургом Муза, даже не дружила,
Она к Асадову, ни к этому пришла,
И с ним всю жизнь, любовницей, прожила.

Хирург поэта не обрезал под еврея,
А лишь стентировал сосуды к голове,
И понял вдруг поэт, что он Шекспир скорее,
Во всяком случае, не меньше, чем Гомер.

Лежал поэт в местах трёх перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт,
Он просто был за Пушкина наказан,
За то, что он Дантесом не убит.

Гомер с Шекспиром перепутали палаты,
И вдруг находят Пушкина в шестой,
Уселись рядом с ним на мятые кровати,
И разговор был начат не простой:

Так кто же в мире более известней?
И медсестра при споре их смекнёт,
Чей голый зад, небритей в нужном месте,
И шприц с размаха в «гения» воткнёт.

Гомер с Шекспиром выскочат наружу,
Где Церетели, в коридоре вернисаж,
С портретами, кто обществу не нужен,
И может нужен, только ниже на этаж.

Поэму пишет «Пушкин» о больнице,
Что пережил, он толком не поймёт,
Теперь лечится будет заграницей,
В Париже, где, когда-нибудь, умрёт.

Эпилог:

«Лежал Поэт в местах трёх перевязан,
Почти весь день, врачами позабыт…»,
Таким, как он, по «путинским указам»,
Давно пора дебилами всем быть:
Читал больным, написанные строки,
Как все нужны, кому за шестьдесят,
За семьдесят, когда те одиноки,
И так больны, что лучше не спасать.