Валерий Манин. Портрет Осипа Мандельштама Образное мышленье у Данта, так же как во всякой истинной поэзии, осуществляется при помощи свойства поэтической материи, которое я предлагаю назвать обращаемостью или обратимостью. Развитие образа только условно может быть названо развитием. И в самом деле, представьте себе самолет, — отвлекаясь от технической невозможности, — который на полном ходу конструирует и спускает другую машину. Эта летательная машина так же точно, будучи поглощена собственным ходом, все же успевает собрать и выпустить еще третью. Для точности моего наводящего и вспомогательного сравнения я прибавлю, что сборка и спуск этих выбрасываемых во время полета технически немыслимых новых машин является не добавочной и посторонней функцией летящего аэроплана, но составляет необходимейшую принадлежность и часть самого полета и обусловливает его возможность и безопасность в не меньшей степени, чем исправность руля или бесперебойность мотора. Разумеется, только с большой натяжкой можно назвать развитием эту серию снарядов, конструирующихся на ходу и выпархивающих один из другого во имя сохранения цельности самого движения. Осип Мандельшатам - поэт, прозаик, переводчик, эссеист, критик, литературовед, теоретик культуры, 130-летие которого отмечалось 15 января 2021 г. В.К.: Эта метафора из «Разговора о Данте» относится не только к поэтической материи, но и схватывает смысл всего «человеческого в человеке». Летающего - души, мысли, фантазии, в первую очередь. Полет-конструирование противопоставляется Мандельштамом развитию в естественнонаучном толковании. Например, в качестве «классической» эволюции с ее передышками, преднастройками, подготовками, репетициями, на которые возлагается сохранение цельности эволюционного движения, в отличие от рывков и прорывов, обеспечивающих его поступательность. В человеческом мире такого распределения функций нет. Как писал Сартр, «человек есть то, что он не есть» - уже в плане своего наличного бытия. Здесь объяснение состояния «есть» - в веере возможностей «не есть», который раскрывается на ходу непредсказуемым, более того, недосотканным экраном. А «есть» - лишь одна из возможностей, которой выпало претвориться. Поэтому первый вопрос о «есть» - кантовский: как возможно то, что есть? Эволюция - родом из прошлого, а история - родом из будущего, из сферы целеполагания или того, что когда-то полагалось в качестве цели.
