Вот за что люблю Андрюшу – как никто умеет испортить праздник.
Продолжаю отмечать день рождения.
Напротив сидит угрюмый Мартынов – он только что вернулся от юриста, где составлял завещание.
Спрашиваю, - о наследстве?))
- Нет, о похоронах.
- ...?!
- Хочу, чтоб мой прах развеяли.
- Ты ж просил, чтобы я тебя на Новодевичьем похоронил!
- Уже не хочу.
- Ты ж даже памятник себе придумал – рука и пять звездочек…
- Я передумал. Хочу, чтоб меня развеяли вдоль дороги.
- Вдоль какой?!
- От Белорусской, где живу, до Кремля.
- Ты думаешь, от тебя пять километров пепла останется?
- Пусть со спичечный коробок.
- Ну, спичечный коробок – это анализ. На Тверскую не хватит.
- Справишься.
Мое больное воображение тут же нарисовало шедевр кисти Бендера: "Сеятель, разбрасывающий облигации госзайма". Вместо сеятеля – я, щедро раскидывающий прах друга под прощальный салют ветеранов КГБ.
- Андрей, это бред.
Тот понуро замолчал.
В 1970-е венгры нарисовали такой плакат к прокату фильма "А зори здесь тихие": рука, а на ней пять звездочек – пять погибших девочек. Мартынову так понравилась афиша, что он даже захотел такой же рисунок себе на надгробие. Но тогда он был молод и о могиле думал весело. В выборе кладбища тоже сомнений не было – Андрей хотел только на Новодевичьем!
- Выбей мне там место, - попросил он меня однажды, - хоть самое маленькое. Ты сможешь!
Воля друга – закон. Я много лет храню в памяти его просьбу, и вот накануне 70-летия (у Мартынова в октябре юбилей), он, как та старуха у Пушкина, начал резко менять желания.
Теперь он не хочет быть царицей, хочет быть владычицей морскою.
Золотая рыбка, кто не понял, - я.
Вот за что люблю Андрюшу – как никто умеет испортить праздник.