Дело о пропавшем умельце.
Я и Ощерлок завтракали.
Трапеза, поданная нам заботами миссис Гадсон, как всегда, заслуживала пристального внимания: ковыряясь в омлете с грибами, я старался заметить красные ломтики с белыми крапинками в своей тарелке прежде, чем они попадут в мой рот.
- Итак, Удодсон, вы больше не рассчитываете найти горшок с золотом лепрекона? – подал голос Ощерлок.
Я едва не подавился. В самом деле, одно время эта идея занимала мое воображение, и я даже предпринял некоторые шаги к ее осуществлению. Однако обстоятельства сложились так, что мне пришлось отказаться от столь заманчивого способа поправить дела. При этом я не болтлив и не делился замыслами ни с кем, кроме своих немногочисленных подельников. В силу многих причин, Ощерлок в их число не входил.
- Как вы догадались? – сдержанно поинтересовался я. – Кажется, я не ставил вас в известность об этой маленькой затее. Вы умеете читать мысли?
Ощерлок выпустил кольцо дыма и пророкотал:
- Это совсем просто и не требует умения копаться в чужих мозгах, оставляя уродливые шрамы на исследуемом черепе. Всего лишь цепочка рассуждений. Первое: для того, чтобы заполучить горшок с золотом, нужно обязательно иметь при себе редкий клевер-четырехлистник, а так же обладать навыками ведения боя, дабы сходу не стать жертвой лепрекона. Второе: вы неплохой вояка, Удодсон, но скверный травник. Третье: некоторое время назад вы свели тесное знакомство с МакКакингом, который зачастил к вам с визитами. Несколько раз вы с ним засиживались допоздна, и он был вынужден оставаться тут на ночлег. Четвертое: обидеть МакКакинга, этого размазню-ботаника, способна крупная муха; зато в отличие от вас он разбирается в растениях не хуже друида и уж, верно, мог бы раздобыть клевер о четырех лепестках. Пятое: в последнюю ночевку МакКакинга под нашими стенами взахлеб выл брауни; в замке были миссис Гадсон, я, вы и ваш гость. Мы трое, постоянные обитатели, все еще на этом свете, МакКакинг же поутру убыл и больше не возвращался… а ведь брауни не ошибаются, не так ли? Увы, в мире хватает бед, а люди смертны. Шестое: начался новый месяц, и я внес свою долю золота нашей хозяйке за проживание, а вы, если верить ее брюзжанию, нет. Седьмое: вы не добрались до золота лепреконов и, скорее всего, в ближайшее время уповать вам не на что.
- Действительно, просто, - уязвленно согласился я. – Хотя вы могли бы остановиться на «пятом».
Мой сосед ощерился во всю пасть и, довольный, растянулся перед очагом.
- Не обижайтесь, Удодсон, - сказал он примирительно. – Я не хотел вас задеть. Просто мой ум изнывает от безделья, и я готов использовать любую возможность, чтобы дать ему работу.
Я вновь сосредоточился на трапезе.
* * *
Многие удивляются тому, что рыцарь вроде меня решил жить под одной крышей с драконом. Скажу, что у подобного соседства есть как недостатки, так и преимущества.
Вернувшись из последнего похода за славой и добычей, в котором мне досталось скудное количество того и другого, я мог похвастаться лишь ранами да вмятинами на доспехах. Вопрос жилья стоял передо мной остро, поэтому к полученным от трактирщика сведениям, что некий обитатель замка в Берсеркер-трип ищет компаньона, я отнесся со вниманием. Поначалу меня немного смутило, что искатель – дракон, но личная встреча многое прояснила.
- Я вижу, что вы недавно из Кальянистана, - заявил Ощерлок, когда мы впервые увиделись, и я назвал себя. – Ранены, небогаты. То, что мне нужно. Если решите, что мое общество вам подходит, буду рад видеть вас соседом. Расходы распределим так…
Ощерлок сделал очень выгодное предложение, от которого было трудно отказаться.
- Но почему? В чем ваш интерес? – допытывался я.
- Никакого секрета. Хозяйка замка, который меня приютил, миссис Гадсон, та еще карга, но, как ни странно, урожденная принцесса. Это обстоятельство, а также то, что я дракон, заставляет пришлых паладинов с удручающей регулярностью бросать мне вызов – преломить копье и все такое. Рыцарь, который поселится рядом, будет для них явным знаком того, что мне есть с кем вести поединки. А ваши раны и стесненные обстоятельства гарантируют, что вы сами не станете ежедневно вызывать меня на смертный бой.
Я согласился, что это разумный подход.
- Должен признать, что у меня есть привычки, способные доставить неудобства окружающим, - продолжил Ощерлок. – Как вы могли заметить, я изрядно дымлю.
Я успокоил его, что и сам не прочь окружить себя клубами табачного дыма.
- Кроме того, я занимаюсь алхимией, - добавил мой собеседник.
- Если это занятие приносит золото, я готов потерпеть, - парировал я.
- И еще. Время от времени на меня находит меланхолия, и я тяготею к музыке.
Я пожал плечами и ответил, что считаю добрый военный марш отличным средством против меланхолии, а всякий марш – это в изрядном смысле музыка.
- Кажется, мы поладим, - сделал вывод Ощерлок, и мы ударили лапами по рукам.
* * *
- Забыл спросить, как Ощерлок догадался, что я прибыл из Кальянистана, - поведал я позже трактирщику, благодаря его за пригодившиеся мне сведения.
- Многие хотели бы знать, как он это делает, - кивнул тот. – Некоторые считают, что у него вместо глаза магический хрустальный шар, в котором видно прошлое и будущее. Ясно одно: этот господин никогда не ошибается.
Так я поселился в Берсеркер-трип.
Мне потребовалось немного времени, чтобы приноровиться к Ощерлоку. Его алхимические опыты почти не досаждали мне, если не считать того случая, когда он превратил мои бронзовые шпоры в олово. С музыкой оказалось сложнее. Ночью, впервые услышав заунывные звуки под сводами, я предположил, что замок наполнился фамильными привидениями, которые вдруг решили хором пожаловаться на загробное прозябание. Направившись на встречу с неведомым, я обнаружил вместо сонма безутешных фантомов хандрящего Ощерлока. Рассеянно потирая зазубринами на лапах о подкрылки, он издавал эти вызывающие зубную боль рулады, которым мог научиться лишь в детстве у сверчка из каморки какого-нибудь нищего шарманщика.
- Вам тоже не спится, Удодсон? – сочувственно поинтересовался он, заметив меня.
Я счел за лучшее не вступать в обсуждение его сольных способностей.
Вернувшись в свою комнату, я заткнул уши клочками пакли и нахлобучил на голову шлем с опущенным забралом.
К счастью, кручинился Ощерлок редко. Он не любил унывать.
Зато любил устраивать беспорядок, в котором сам, надо признать, прекрасно ориентировался. Так, в принадлежавшей ему персидской туфле хранилась не трофейная нога какого-нибудь воинственного сарацина, а «рука славы», откромсанная у безымянного висельника.
Счета от миссис Гадсон Ощерлок бросал в камин, а мой табак ссыпал в угольное ведро, ядовито замечая, что вся эта горючая труха – из одного гербария. Меня это беспокоило. Я не без оснований полагал, что в подобном хаосе может сгинуть что угодно.
- Ощерлок, - не выдержал я однажды. – Кажется, кавардак в нашей обители уже способен поглощать не только вещи, но и людей. Вот, скажем, ваши гости. Мальчишка-оборванец, нищий с деревянной ногой и старуха в лохмотьях – это лишь за последний месяц. Все они прошли в вашу часть замка, но никто из них не выбрался назад.
Ощерлок удивленно откликнулся:
- Вот уж не думал, что вы следите за такими пустяками, Удодсон. Видите ли, мой бдительный друг, все эти люди – я. Мои выдающиеся способности к преображению ввели вас в заблуждение. Покинуть замок мои визитеры не могли, так как я и они – одно целое. Хотите? Я покажу вам деревянную ногу. Кажется, ее очередь сгореть в камине еще не подошла.
Нога меня не заинтересовала.
- В конце концов, «tu quid edas»*, - пробормотал Ощерлок, ковырнув когтем между клыками.
Я не вполне понял незнакомое выражение, но небрежный жест Ощерлока явно демонстрировал, что мелкий инцидент не заслуживает пристального внимания. Конечно, вполне возможно, я что-то упустил. Ощерлок как-то раз уже эффектно продемонстрировал, что моя наблюдательность порой дает сбои и никак не может сравниться с драконьей.
- Сколько раз вы смотрели на замок миссис Гадсон снаружи? – спросил он тогда.
- Пожалуй, не менее пары сотен раз.
- А сколько у него зубцов на башнях?
- Шесть-семь дюжин?
- Двенадцать дюжин, или ровно сто сорок четыре штуки! Вот в чем разниц между нами, Удодсон: вы просто смотрели на него, а я наблюдал.
- Вы наблюдали с высоты своего полета, когда зубцы как на ладони, - обиделся я. – А мне они снизу и видны-то не все, тем более, что лестница на главную башню наглухо заколочена.
- Вы придираетесь к мелочам, - поморщился Ощерлок. – А я говорю о принципе. Ведь, в принципе, вы могли бы их сосчитать, если б поднялись по неровностям наружной стены или разыскали пергаменты со строительными чертежами. И истина открылась бы вам, как земля – моряку на верхушке мачты.
Последние слова напомнили мне о былой загадке.
- Кстати, давно хотел спросить, Ощерлок. Как вы при первой встрече узнали, что я недавно из Кальянистана?
- Снова умение наблюдать: из вашего кармана торчала табачная упаковка – желтый ярлык, на нем маленькие пирамиды и пальмы, большой верблюд в центре. В наших краях такого не найдешь, если только не привезешь его с собой из…
- Понятно, - кивнул я. – Проще простого, и никаких чудес.
- Недаром древние жрецы скрывали, как они предсказывали разливы рек и тому подобные события. Едва был опубликован первый общедоступный календарь, с ними перестали считаться.
Эх, Удодсон, вы сейчас вынули кирпич из фундамента моего совершенного храма.
Вот так мы и сосуществовали.
* «Ты то, что ты ешь» (лат.)
* * *
…Итак, после завтрака, во время которого я был сконфужен рассуждениями о золоте лепреконов, Ощерлок внезапно сказал:
- Судя по всему, к нам направляется начальник стражи.
- Очередной ваш фокус?
- Нет. Птицы, - коротко откликнулся Ощерлок. – Посмотрите, как и какие птицы вьются над тропой за окном. Я знаю около двухсот видов птиц и различаю триста пятьдесят четыре способа передвижения их стай. Пернатых, вспугнутых начальником стражи, трудно спутать с пичугами, потревоженными тележкой зеленщика.
Вскоре звон гостевого колокола, грохот рухнувшего поперек рва подъемного моста, негодующий вопль и испуганное ржание подтвердили, что у нас визитер.
- Начальника стражи так примитивно не прихлопнешь, - заметил Ощерлок.
Мы дождались, когда дверь в каминный зал отворилась, и гость вошел к нам. Это был бледный человек, худой и длинный, с унылым лицом. Ощерлок за глаза характеризовал его прямым и бесхитростным, как червяк, воякой, но в то же время признавал, что мало кто способен так же упорно копошиться в дерьме, которым часто бывает полна жизнь.
Я в знак приветствия поднял руку, мой сосед дернул крылом.
- Здравствуйте, Глистрейд. Выкладывайте, какое у вас неотложное дело. Ведь, полагаю, вы не просто так провели без малого час в седле, щурясь на послеполуденное солнце, - констатировал Ощерлок.
- В самом деле, - подтвердил Глистрейд и осекся: - Но как вы узнали?
- Элементарно, - отмахнулся Ощерлок. – К замку ведет единственная дорога, проложенная с востока на запад. Хороший конь одолевает ее за час или чуть меньше. Солнце при этом светит в лицо седоку.
- Действительно, несложно догадаться, - признал начальник стражи. – Ловко это у вас получилось. Зря болтают про ваше волшебное знание: никакой магией тут и не пахнет.
- Откровенность со стражей может быть использована против любого, кто на нее решится, - заметил Ощерлок уязвленно. – Вам следовало бы предупреждать об этом в начале каждой беседы, Глистрейд.
- Бросьте, - вздохнул главный стражник. – В наших краях произошло убийство. Виновный неизвестен. Чтобы найти его, нужно приложить все силы. Не помешают и ваши умения, колдовские они или нет. Собственно, за тем я и прибыл.
- Вот как? Изложите нам все, что знаете сами. Но сперва – не хотите ли выпить? – спросил Ощерлок.
- Не откажусь, - кивнул Глистрейд.
- Ну, так доставайте свою фляжку, донце которой время от времени выглядывает у вас из- под полы камзола. Думаю, мы все с удовольствием отдадим должное напитку, которым вы балуете себя по долгу службы. У нашей миссис Гадсон таким не разживешься. Вы ведь присоединитесь к нам, Удодсон?
Я с благодарностью кивнул.
Глистрейд с сомнением положил ладонь на бок фляги, но не стал перечить. Он с покорным вздохом наполнил три кубка на столе, причем сосуд Ощерлока, самый вместительный из них, заставил его еще более погрустнеть.
Мы быстро расправились с угощением. Наблюдая, как Глистрейд завинчивает крышку опустевшей фляги, Ощерлок, предложил:
- Ну, а теперь, когда нас больше ничего не отвлекает, рассказывайте!
С этими словами он прикрыл глаза, а начальник стражи приступил к повествованию.
- Собственно, рассказ будет коротким. Вы, конечно, знаете, кто такой О’Бразин?
- Опостолс… Остолопер… Огрехинг, - забормотал Ощерлок, не поднимая веки, будто просматривая мысленно некий упорядоченный список. - О’Бразин! Немножко ученый, немножко ремесленник. Довольно посредственный алхимик. Когда человек хватается за все подряд, ни один его талант не раскроется в полной мере. Будущее за узкими специалистами. Когда-то я составил трактат «О Раннем Выявлении Предрасположенностей К Видам Деятельности Путем Ответов На Кучу Хитроумных Вопросов», там это подробно рассматривается. Впрочем, продолжайте, Глистрейд.
- О’Бразин, в силу разносторонних интересов, оказывал множество услуг сюзерену.
Водопровод, удаление отходов, посуда, составление гороскопов… Это был во многом весьма полезный человек.
- Был? - хмыкнул Ощерлок.
- Именно. Три дня назад он упоминал в трактире, что собирается на ярмарку, чтобы пополнить запасы необходимых ему материалов: сюзерен снабдил его именной грамотой на получение денег для покупки у тамошнего мытаря. Поэтому никто не удивился отсутствию О’Бразина вчера и позавчера. А сегодня он вернулся. Мертвый.
- Ээ… Он стал ходячим мертвецом? – уточнил я.
- Вовсе нет. Лошадь, запряженная в его повозку, сама нашла дорогу к дому. Бедняга лежал внутри, как в катафалке, пока его не обнаружил сосед. Кроме О’Бразина, в повозке ничего не оказалось. Груз исчез.
- И?..
- Собственно, это все, - понурился Глистрейд.
- Негусто, - констатировал Ощерлок. – Ну, да мне приходилось довольствоваться и более скудными уликами. Кстати, что вы думаете об этом сами?
- В трактире поговаривают, что убийство – дело рук Арти Морти, - хмуро сказал Глистрейд.
- Арти Морти? Так называемый Арти Смертельник? – скривился Ощерлок. – Удивительно!
Крестьяне и ремесленники полагают, будто этот человек опутал сетью своих злодеяний все королевство, и при этом никто его не видел! Пропали деньги у пьяного мытаря на дороге между трактиром и воротами казны – Арти Морти! Сгинула полуслепая старуха, отправившаяся в одиночку собирать куманику на Гибельской трясине – Арти Морти! Телая корова перепрыгнула Грехенбомский ручей и скинула теленка – снова Арти Морти! По мне, нужно забыть об этом сказочном персонаже и поискать реального человека.
- Я только за. Сюзерен и без того в дурном расположении духа. В замке прорвало трубу, а О’Бразин, намеревавшийся ее починить, мертв.
- М-да, - заключил Ощерлок. - Все это действительно плохо пахнет.
- Но вы возьметесь за дело? - обеспокоился Глистрейд.
- В сущности, я приступил к восстановлению истины еще до вашей просьбы, - произнес мой сосед горделиво. - Однако мне потребуется помощь ваших бравых стражников.
- Уже? Вы кого-то подозреваете? Куда направить отряд?
- Обо всем этом позже. Сейчас мне нужно основательно подумать над тем, что делать дальше. Жаль, что вы не можете остаться с нами на завтрак, Глистрейд.
- Но я никуда не тороплюсь, тем более, что у нас еще не сложился план действий! - возразил начальник стражи.
- Потому я и сказал, что мне жаль вас: вы не можете у нас остаться даже при наличии свободного времени. Удодсон, проводите нашего гостя!
Я встал. Глистрейд тоже поднялся и с сожалением скользнул по сервированному столу взором по-настоящему худого человека.
Мы с начальником стражи вместе дошли до ворот, простились, и я из вежливости постоял в арке, глядя посетителю вслед: подъемный мост через ров был способен не только падать, но при необходимости также стремительно вздымался, поэтому катящийся с него кувырком всадник мог расчитывать на внимание зрителей. Однако Глистрейд, не заботясь об этикете, пришпорил коня и покинул замок столь стремительно, что механизм моста за ним не успел.
Когда я вернулся в столовую, Ощерлок встретил меня словами:
- Собирайтесь, Удодсон. Вам тоже следует прогуляться.
- Но я не планировал сегодня выбираться из замка!
- А все же придется. Мне нужно сосредоточиться, и я собираюсь изрядно надымить. Ваш кашель будет немного некстати. Кроме того, вам стоит поберечь легкие: очень может статься, что завтра одышка придется вам некстати.
Я был вынужден отказаться от домоседства, нацепил в передней кирасу и шлем и вышел, поигрывая легким прогулочным мечом.
* * *
Я вернулся в замок поздним вечером, утомленный, но в хорошем настроении: неурочный отдых пошел мне на пользу. В коридоре я потянул носом: пахло гарью и еще чем-то алхимическим - Ощерлок в мое отсутствие явно не позаботился о вытяжке.
Я нашел своего соседа в каминной зале - тот развалился на своем привычном месте и, наполовину опустив веки, смотрел на огонь.
- Вижу, большую часть времени вы провели в клубе, Удодсон, - заметил он, кинув на меня мимолетный взор.
- Как вы догадались? - хотел было привычно спросить я, но закашлялся и поднес ладонь ко рту.
Ощерлок, несомненно, знал, что вопрос непременно последует, поэтому пояснил без выжидания:
- Если Удодсон вывалялся в шерсти так, что она прет у него из горла, то он потратилнемало сил, пытаясь выбраться из огромного шерстяного клуба, обмотавшего его с ног до головы. Играли в котенка?
- Можно и так сказать, - потянулся я, жмурясь. Гостеприимные и неугомонные прядильщицы, в компании которых которых я провел несколько приятных часов, были изрядными затейницами.
- Отправляйтесь спать, Удодсон, - посоветовал Ощерлок. – Нам предстоит хлопотливое утро. А вам еще и не менее беспокойный день.
- А вы продвинулись в расследовании?
- Вот результаты моих сегодняшних усилий! - кивнул Ощерлок на пузырек, стоявший на краю каминной полки. - Но об этом завтра.
Если Ощерлок не желал разъяснять, спрашивать было бесполезно. Я пожелал ему спокойной ночи и направился к себе.
* * *
На другое утро мы наскоро позавтракали, и Ощерлок посветил меня в часть плана. Сначала он передал мне давешний пузырек с притертой пробкой; за стеклом пронзительно зеленела жидкость, которую менее всего хотелось бы попробовать на вкус. К пузырьку прилагался металлический кругляк, по цвету свинцовый. Потом Ощерлок потребовал мой кошель и почти опустошил его над столом, оставив лишь какую-то мелочь.
- Вот, держите этот биток, - скомандовал Ощерлок. - Такими играют в пристеночек, поэтому его наличие у вас не должно вызвать подозрений. Сегодня днем, Удодсон, вы пойдете в трактир. Кажется, его хозяин ваш частый собеседник, и вы с ним в хороших отношениях? Итак, вы закажете выпивку три раза, но не достанете биток ни после первого, ни после второго. За каждую из первых двух порций расплачивайтесь сразу. После третьей кружки похлопайте себя по кошелю, поройтесь в карманах. Денег вы не найдете, поэтому извлечете на свет биток, склянку и наденете кожаные перчатки. Плеснете на металл жидкостью, разотрете его в ладонях: когда закончите, он будет золотым. Настоятельно не рекомендую делать это голыми руками! Золото вы отдадите в уплату трактирщику. Постарайтесь, чтобы это было видно как можно большему числу завсегдатаев. После вы с сожалением посмотрите на опустевший пузырек и скажете, что вам нужно совершить путешествие, чтобы пополнить кошель. Не забудьте со значением потрясти склянкой! Скажите, что рассчитываете вернуться еще до закрытия. Затем покиньте заведение и пешком направляйтесь в лес.
- Далековато. Почему бы мне не нанять экипаж?
- Потому что у вас не останется ни монетки, болван вы этакий! И еще: даже если вам покажется, будто кто-то тайно следует за вами, не оборачивайтесь.
- Я не страдаю галлюцинациями, Ощерлок! Мне никогда и ничего не кажется.
- Тем более. Если вы полностью доверяете своим ощущениям, не стоит их и проверять. Итак, вы доберетесь до леса и углубитесь в него по торой дороге. Там, где мост через Грехенбомский ручей, вы возьмете вбок, в сторону большого дуба на поляне. Знаете такой?
- Еще бы! Приметное дерево. Там еще густой кустарник. Я основательно изучил его весной вместе с одной… кхм… неважно.
- Ваш опыт бесценен, Удодсон. Пошарьте в знакомых кустах, будто пытаетесь найти нечто спрятанное.
- А потом?..
- Это все. Остальное сделает Глистрейд, к которому я сейчас направлюсь. Надеюсь, все пройдет гладко. На всякий случай я подстрахую вас обоих.
- Полагаю, вы что-то затеяли, Ощерлок, и все мы еще удивимся!
- Вы порой бываете поразительно прозорливы! - согласился тот.
* * *
Я довольно точно выполнил наказы нашего стратега. Несмотря на то, что день был в разгаре, народу в трактире хватало. Я неторопливо осушил три хмельные кружки, признав, что эта часть плана мне весьма понравилась. Как и задумал Ощерлок, я дважды бросал хозяину деньги, а на третий показал фокус с битком. В моих ладонях свинец превратился в настоящее золото.
- Философский камень?! - поднял брови трактирщик и вздыбил усы. - Нечасто узришь такой вблизи.
- Вы когда-нибудь видели камень, который вытекает из бутылочки? - благодушно хихикнул я.
Мою шутку никто не оценил. Вокруг стало как-то тихо. Я наскоро отбарабанил фразы о вынужденной прогулке и скором возвращении, спрятал опустевшие кошель и склянку и вышел за дверь.
Вздыхая, я взял курс на лес за окраиной поселения. Брести пришлось долго, и я запыхался. От этого марша мне и впрямь почудилось, что бряцание моих лат порой звучало словно чужие шаги. Помня о словах Ощерлока, я не оборачивался.
У моста я сошел с дороги и углубился в лесок. Я изрядно запыхался и с благодарностью вспомнил вчерашнюю заботу Ощерлока о моих легких. Утешало лишь то, что до дуба оставалось совсем немного.
Возле дуба я побродил, выбирая место. Ощерлок не дал четких инструкций, поэтому я сделал круг по кустам. Треск сучьев эхом отдавался сзади. Понемногу я приблизился к краю поляны и побрел вдоль деревьев, запинаясь о корни.
- Не топайте, как элефант в жестяной лавке! – яростно прошипел мне знакомый голос. - Вы наступили мне на хвост.
Я поднял взор и едва не подпрыгнул, когда ближайшее ко мне дерево открыло большой глаз с вертикальным зрачком.
- Прошу прощения, госпожа Флора! - брякнул я.
«Госпожа Флора», она же Ощерлок, едва слышно процедила, чтобы я отошел от нее в сторону.
Я вновь вломился в кустарник, побродил в нем, остановился, наклонившись, и громко воскликнул:
- Да вот же оно!
На усиливавшийся шорох позади меня я старался не обращать внимания - до того момента, когда потускневший день вдруг не сменился кромешной ночью.
* * *
…Первое, что я различил - это головная боль.
Затем проклюнулись звуки.
- Если бы Удодсон не пришел в себя, вы могли бы казнить негодяя на месте, - услышал я голос Ощерлока. – А теперь у него есть шанс испытать на себе справедливость правосудия и дожить до эшафота на центральной площади.
Я открыл глаза и сел. Ощерлок возвышался надо мной, обращаясь к Глистрейду и двум стражникам, обступившим детину самого мрачного обличья. Руки пленника были связаны веревкой.
- Пришли в себя, Удодсон?
Я кивнул.
- Тогда можете познакомиться с нашим злодеем: мистер Мразз. Это он убил и ограбил О’Бразина, а ныне покусился и на вас.
- Не докажете, - прорычал детина.
- В темницу его, - скомандовал Глистрейд и добавил: - У нас он сознается еще до полуночи.
Мразза потащили прочь.
- Сможете встать? - с интересом спросил у меня Ощерлок.
Через час мы были в замке, и в кои-то веки я порадовался увлечению миссис Гадсон мухоморами: тряпица, вымоченная в их настойке, лежала у меня на темени, врачуя выскочившую шишку.
Я оплыл на кушетке. Глистрейд сидел за столиком, безропотно разливая по кубкам содержимое служебной фляжки. Ощерлок у камина восстанавливал пробелы в наших знаниях относительно завершенного расследования.
- Итак, мы помним, что О’Бразин взялся за починку труб в жилище сюзерена. Замковые трубы изготавливают из свинца, часть их со временем пришла в такую негодность, что не могла быть перепаяна или зачеканена. О’Бразину потребовались новые свинцовые конусы, и он рассчитывал приобрести их на ярмарке, о чем простодушно и довольно опрометчиво рассказал в трактире, где подкреплялся перед дорогой. Там его и услышал Мразз. Конечно, проще было бы отобрать у бедолаги деньги, чем возиться со свинцом, но наш механик отправился налегке, и лишь на месте должен был получить сумму у мытаря по именной грамоте: даже кража этого пергамента была бы для злоумышленника бесполезна. Поэтому Мразз подстерег О’Бразина на обратном пути, в лесу. Деревянная дубинка – хороший аргумент в разговоре, если собеседников двое, один из них безоружен, и обоим никто не мешает советами. Лесная дорога обеспечила им почти полное уединение; при этом лошадь О’Бразина обладала правом голоса, но не более: Мразз не проявил к ее ржанию никакого интереса. Негодяй нанес жертве четыре удара: это при желании можно определить, внимательно рассмотрев череп бедолаги. Далее он разгрузил подводу, спрятав свинцовые детали в лесу. Лошадь пришлось отпустить - она приметная. Свинец Мразз явно предполагал забрать позже, по частям. Его без труда можно расплющить или переплавить - опознать в нем купленные конусы было бы невозможно. Зная все это, я приготовил западню: передал Удодсону золотой кругляш, выкрашенный под свинец (да-да, мой друг, золото было настоящее!), добавил флакон с приготовленным по этому случаю растворителем - и спектакль «Философский камень» был сыгран с успехом! Мразз, ставший его зрителем, мгновенно оценил перспективу: отобрав у Удодсона трансмутатор металлов, он мог бы превратить свою свинцовую груду в золотую! Мне и предупрежденному Глистрейду с помощниками оставалось лишь замаскироваться и вступить в игру, когда преступник изобличит себя и даст повод для задержания, покусившись на Удодсона. Я стоял на виду, наблюдая, а стражники схоронились в овраге под срезанными ветками и ждали моего сигнала. По-моему, получилось замечательно.
- Да, Ощерлок, вы и впрямь были дерево деревом, - согласился я, потирая затылок. – Трудно это отрицать. Однако я так и не понял: откуда вы узнали, что негодяй непременно увидит меня в трактире?
- Я знал, что он ошивается там постоянно. Вспомните, Удодсон: главное – уметь наблюдать. Вчера, еще до приезда Глистрейда, я по обыкновению парил над облаками и видел все происходящее у Грехенбомского ручья благодаря своему отличному зрению. Мразз, напав на несчастного, и представить не мог, что все его действия для меня были как на ладони. У меня отличная память: в ней хранятся сведения о большинстве жителей и об их привычках. Я знал, что Мразз все свободное время проводит в трактире. Когда начальник стражи обратился за помощью, мне оставалось лишь устроить ловушку и подманить преступника на живца, чтобы Глистрейд смог совершить арест: покушение на вас дало очевидный повод для задержания. Вы, дорогой друг, прекрасно справились с отведенной вам ролью.
И мой компаньон ощерил пасть в своей неподражаемой улыбке.