“Человека я там не встречал…”
Через два года после возвращения с Америки, 28.12. 1925 года трагически погиб Сергей Есенин, поэт, умевший увидеть движение души человеческой, утверждавший, вслед за Н. Гоголем, что «под душой так же падаешь, как под ношей».
«Железный Миргород» - очерк, написанный Есениным в 1923 году и опубликованный в «Известиях» после зарубежной поездки с Айседорой Дункан. Он мне вспомнился, видя, как правят Киевом спустившиеся с гор вуйки и прочее «революционное ракло», развесившее американские и флаги Евросоюза на Козьем болоте в Киеве…
Запад поразил Есенина духовной нищетой. «Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? - писал он в письме другу. Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет. Здесь жрут и пьют и опять фокстрот. Человека я пока еще не встречал и не знаю, где им пахнет. В страшной моде господин доллар, на искусство начхать – самое высшее музик-хол».
В своем очерке поэт утверждает: «владычество доллара подавило стремление к сложным вопросам», о том, что «сила железобетона стеснили мозг американца и сузили его зрение».
За долгие месяцы пребывания за рубежом у Есенина возник замысел самой трагической вещи в его поэтическом наследии «Черный человек». Но все же почитаем несколько отрывков с «Железного Миргорода» перекликающихся с сегодняшним днем, особенно с «шабашем на Майдане», и мечтой Дуньки о Европе и Вашингтоне.
«Что такое Америка? Вслед за открытием этой страны туда потянулся весь неудачливый мир Европы, искатели золота и приключений, авантюристы самых низших марок, которые, пользуясь человеческой игрой в государства, теснили коренной красный народ Америки всеми средствами. В результате от многомиллионного народа краснокожих осталась горсточка, которую содержать сейчас, тщательно огородив стеной от мира, кинематографические предприниматели. Дикий народ пропал от виски. Политика европейских хищников разложила его окончательно: заразили сифилисом, опоили и загнали догнивать на болота Флориды».
Пишет Есенин и о предках президента Обамы, возглавляющего сегодня Вашингтонский обком, и заславшего своих «казачков» в Киев.
«Черные люди занимаются земледелием. Выходцы из Африки, они сохранили в себе лишь некоторые инстинктивные выражения своего народа в песнях и танцах. В этом они оказали влияние на музик-хольный мир Америки. Американский фокстрот есть не что иное, как национальный танец негров. В остальном негры – народ довольно примитивный, с весьма необузданными нравами. Сами американцы – народ тоже весьма примитивный со стороны внутренней культуры».
Не обошел своим вниманием Сергей Есенин и соотечественников. «В Америке есть замечательные курьезы. Так, например, американский полисмен одет под русского городового. Этот курьез объясняется тем, что мануфактурная промышленность сосредоточилась в руках эмигрантов из России. Наши сородичи, видно, из тоски по родине, нарядили полисменов в знакомую им форму.
Для русского уха и глаза вообще Америка, а главным образом Нью-Йорк, - немного с кровью Одессы и западных областей. Нью-Йорк на 30 процентов еврейский город, где они осели довольно прочно и имеют свою жаргонную культуру. У них есть свои поэты, свои прозаики и свои театры. В поэзии, на мировой рынок, выдвигается с крупным талантом Мани-Лейб – уроженец Черниговской губернии. (Лейба Брагинский) Переводами на жаргон он ознакомил американских евреев с русской поэзией от Пушкина до наших дней».
«И все же. Нравы американцев напоминают незабвенной гоголевской памяти нравы Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича. Как у последних не было города лучше Полтавы, так и у американских евреев нет лучше и культурней страны, чем Америка». Так и хочется добавить, а города краше чем Нью-Йорк с Бродвеем и Гарлемом…
Свой «Железный Миргород поэт заканчивает словами: «Европа курит и бросает, Америка подбирает окурки, и из этих окурков создает что-то».
Ушли в прошлое многие события, волновавшие поэта, изменилась реальность. Поэт, родился в Российской Империи, уезжал с Советской России, а вернулся в СССР, которого сегодня уже тоже нет… Но живет поэзия Есенина с его любовью к человеку и той березке – Отчизне:
Я навек за туманы и росы
Полюбил у березки стан,
И ее золотистые косы,
И холщевый ее сарафан.
Мне остается лишь добавить, что «не тот теперь Миргород, Хорол ричка не та…»