Ядерные склоки
Многие уверены, что «главным командиром» в атомной энергетике является Международное агентство по атомной энергетике (МАГАТЭ). Да, в числе прочих функций МАГАТЭ — разработка руководства и норм по ядерной безопасности (NUSS — Nuclear Safety Standarts), но эти нормы носят чисто рекомендательный характер, и агентство не вправе их кому-либо навязывать. У МАГАТЭ нет никаких полномочий «наказывать» государства, которые не соблюдают его рекомендации.
Миссии Международного агентства, регулярно прибывающие с инспекциями на новые и уже действующие АЭС, проверяют соблюдение заказчиком и генеральным подрядчиком предписаний так называемых руководств OSART — группы по рассмотрению вопросов эксплуатационной безопасности. Миссии обычно продолжаются три недели, по итогам составляется отчет, содержащий описание положительной практики, а также предложения и рекомендации. Но и это не более чем советы, которые национальные органы могут использовать так, как посчитают нужным.
Именно это мы и наблюдаем в случае БелАЭС: у МАГАТЭ нет никаких претензий к проекту энергоблоков станции, эксперты агентства отмечают множество положительных практик на строительной площадке, но никто ничего не может поделать с активностью литовских властей, продолжающих выдвигать совершенно необоснованные с профессиональной точки зрения замечания.
Основание для такого поведения — «Конвенция ООН об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте», подписанная в финском городке Эспо в 1991 году. По замыслу авторов документа, общественности предоставляется возможность выказывать свое отношение к оценке потенциально опасных объектов — химических и нефтеперерабатывающих предприятий, магистральных нефтяных и газовых трубопроводов, тепловых электростанций мощностью более 300 МВт, АЭС — и даже получать ответы на свои замечания.
Белоруссия подписала и ратифицировала Конвенцию в 1997 году.
Как это международное соглашение работает на практике? Беларусь решила построить на своей территории АЭС, а Конвенция обязывает ее составить специальный документ — Оценку воздействия проекта на окружающую среду (ОВОС). Это жестко формализованный документ, который должен включать в себя характеристику величины и продолжительности потенциального воздействия проекта на окружающую среду, оценку альтернативных вариантов строительства, экологическую экспертизу.
Ответственные государственные органы в Минске за свой счет составили ОВОС, ознакомили с ней население Гомельской области и всей страны. Согласитесь, это совершенно нормально с учетом того, какой урон республике нанесла Чернобыльская катастрофа. Но это был только первый шаг: Конвенция Эспо предписывает необходимость ознакомить с ОВОС все страны из того самого «трансграничного контекста».
Поскольку стройплощадка БелАЭС расположена неподалеку от границы с Литвой, отчет по ОВОС должен быть предъявлен руководству соседней республики.
Ее представители считают, что страна будет затронута в результате значительного вредного воздействия АЭС. В соответствии с положениями Конвенции Эспо белорусская сторона в этой ситуации обязана предоставить Вильнюсу дополнительную информацию.
Соответствующий отчет готовится с обязательным учетом трех критериев: масштаба планируемой деятельности, района планируемой деятельности, последствий планируемой деятельности. Бюрократическая процедура? Да, несомненно. Можно ли не обращать внимание на то, как вот такой «замечательный» сосед трактует положения Конвенции? Хотелось бы, но для урегулирования возможных споров авторы соглашения предусмотрели создание арбитражного суда, решения которого являются обязательными для всех участников Конвенции.
То немногое, чего нет в Конвенции Эспо и что хоть как-то останавливает Литву, — это отсутствие четко прописанной процедуры создания самого арбитражного суда. Был бы соответствующий рычаг, дело наверняка закончилось бы судом, который с учетом европейской практики продолжался бесконечно долго.
Но все остальные положения Конвенции предоставляют литовской стороне возможность в любой момент запрашивать интересующую ее информацию, всякий раз делая свои «ценные» замечания и требуя устранить некие недочеты и недоработки.
К сожалению, в международном соглашении нет критериев, позволяющих отличить придирки от обоснованных претензий. Следовательно, нет и никаких юридически корректных способов остановить действия Литвы.
Белорусским юристам остается только использовать положения Конвенции Эспо для того, чтобы принудить Литву значительно аккуратнее относиться к своим инициативам, а именно к строительству и обустройству могильников радиоактивных отходов, которые появляются в связи с работами по демонтажу Игналинской АЭС. С одной стороны, такой взаимный обмен претензиями не улучшает отношения между странами-соседками, но с другой — это вполне действенный способ дать понять Вильнюсу, что безропотно терпеть его необоснованную критику и претензии в адрес БелАЭС никто не намерен.
Борис Марцинкевич , https://www.rubaltic.ru/article/ekonomika-i-biznes/24092018-konventsiya-razdora-pochemu-belorusskie-atomshchiki-vynuzhdeny-terpet-pridirki-litovskikh-vlastey/