Андрей Бабицкий: И снова за окном война…
Российский журналист Андрей Бабицкий о перспективах развития нового обострения в Донбассе. Специально для Vesti.lv.
За окном булькает и постукивает, как будто кто-то в гаражах закидывает в ведро, в котором варили гудрон, тяжелые железные бляшки. Ежедневная артиллерийская канонада вновь становится для Донецка обыденным и постоянным сопровождением реальности, хотя на второй год войны реакция на это не слишком нормальное обстоятельство очевидным образом притупилась. Собственно, главное отличие нынешних дуэлей от прошлогодних в том, что снаряды и мины падают на позиции, а не залетают в город. В такой ситуации, когда большей части районов Донецка ничто не угрожает, звуковой фон перестает казаться опасным, и от него легко внутренне отключиться.
Тем не менее, город размышляет, готовит ли Украина наступление, и если да, то в каких числах. По обыкновению в датах разброс – кто-то утверждает, что вот-вот, прямо на днях, а именно 13 декабря, большинство же считает январь, после праздников, наиболее вероятным сроком возобновления масштабных боевых действий. Логика этих ожиданий понятна. Вот уже третью неделю ведутся постоянные обстрелы окраин Донецка, Горловки и других населенных пунктов. Плотность огня возрастает день ото дня, и то там, то тут подразделения ВСУ предпринимают разной степени успешности попытки взять под контроль территории, расположенные в нейтральной зоне. Военная разведка фиксирует усиление боевых частей украинской армии на линии соприкосновения как живой силой, так и техникой.
Для чего еще нужна такая подготовка, если не для войны. Правда, некоторые допускают, что украинские военные просто не могут отказать себе в удовольствии потрепать донецким нервы – в силу особенностей характера.
В этой войне есть одна странность. Обе стороны обвиняют друг друга в несоблюдении перемирия, и их можно было бы уравнять – дескать, одним миром мазаны, не разберешь, кто прав, кто виноват. Однако объективно ситуация такова, что народные республики просто не ставят сегодня перед собой никаких задач, требующих использования военных инструментов для их решения. Москва явно заинтересована в прекращении огня и установлении мира, поскольку, с одной стороны, это дает ей шанс на то, что проблема Украины постепенно уйдет из международной повестки и перестанет быть постоянным источником санкционного воздействия, с другой – гибель гражданского населения при обстрелах может в очередной раз вызвать у части граждан РФ обоснованные сомнения в дееспособности российского руководства, которое, как считает подавляющее большинство россиян, обязано обеспечить защиту людям, живущим в ЛДНР.
Собственно, даже разница в трактовке минского соглашения указывает на то, какая сторона более заинтересована в боевых действиях. Москва настаивает на прекращении огня и праве Донбасса жить по собственному разумению, Киев говорит о том, что главная задача – добиться возвращения под контроль государственной границы. Цели, обозначенные Кремлем, достигаются невоенными средствами, тогда как интересы Украины можно обеспечить только при помощи пушек и танков. Но это лишь верхний слой проблем. Очевидно и то, что война управляемой интенсивности необходима украинскому руководству для того, чтобы регулировать уровень общественного напряжения. На фоне растущего социального недовольства вести с линии фронта выполняют сразу две функции – мобилизующую и ценностного перекрытия. В первом случае людей вновь и вновь заставляют вспоминать об опасности и необходимости противостоять врагу, который стоит у ворот, во втором – напоминают о том, что негоже предъявлять претензии правительству в связи с ростом коммунальных тарифов в то время, когда это правительство и весь народ думают о том, как дать отпор агрессору.
Кроме этого, украинское руководство (об этом не раз заявляли различные политики и чиновники в Киеве) не имеет права дать Западу забыть о войне на Украине и успокоиться. А именно к этому варианту, считает Киев, тяготеет европейская политика. Лучшим напоминанием о войне является сама война – вот, собственно, почему и после почти трехмесячного перерыва снова заработали пушки.
Не стоит ожидать того, что режим прекращения огня вновь вступит в свои права в ближайшее время. Без обстрелов, разрушений, раненных и убитых война теряет свою зримость и убедительность. Реальность российской агрессии требует все новых доказательств, как экспортируемых на Запад, так и предъявляемых внутри страны, и Киев с легкостью находит их на линии фронта, в собственных госпиталях и моргах.
Но ожидать серьезных действий – наступления, масштабных военных операций – мне кажется, нет никаких оснований. Во-первых, Украина не сумела сформировать достаточный военный ресурс для взятия под контроль крупных населенных пунктов, которые являются центрами обороны ЛДНР. Сейчас соотношение сил составляет примерно один к пяти, тогда, как, по утверждение военных экспертов, ВСУ должны обладать, по меньшей мере, десятикратным превосходством в живой силе и технике, чтобы брать города.
Но дело даже не в этом. На самом деле, Донбасс списан со счетов окончательно, он не нужен Киеву ни в каком виде. Даже если предположить невероятное — ценой колоссальных потерь и разрушений ВСУ удастся сломить сопротивление юго-востока – встает вопрос: «Что делать с поверженными регионами дальше?»
На самом деле, отложение части Донбасса уже помогло нынешней украинской власти сделать территорию страны идеологически более гомогенной, избавленной от традиционного соперничества между западом и востоком. Это плюс криминализованный сепаратизм позволяют в среднесрочной перспективе сковать страну жестким авторитарным режимом, что в условиях наступившей повсеместной нищеты – дело совсем не лишнее. И сейчас собственными руками возвращать ментально чуждую территорию, агрессивно отрицающую всю новейшую национальную мифологию Украины! Зачем?
Но есть и экономические причины, по которым Киев ни при каких обстоятельствах уже не раскроет Донбассу объятия.
Неужели кто-то всерьез думает, что Украина мечтает взять на себя ответственность за перепаханное войной пространство, послевоенная реабилитация которого потребует гигантских финансовых вложений, а борьба с инакомыслием, которое тоже никуда не денется, – установления дорогостоящего, ибо тотального, полицейского контроля.
На самом деле, для руководителей Украины такая перспектива абсолютно гибельна, поэтому нынешняя тактика действий Киева опирается на два неартикулируемых публично принципа: ни в коем случае не допустить возвращения Донбасса (слава Богу, вероятность такого исхода и без киевских «хотелок» исчезающее мала) и прекращения боевых действий.
Нервотрепка продолжится – артиллерия так же размеренно будет обрабатывать позиции ополчения, а ополчение регулярно отражать атаки украинских подразделений. Эта новая стабильность войны, разрушить которую сможет лишь очередное обострение. Когда оно случится и чем будет вызвано – предсказать сложно. Но абсолютно точно, война – даже в таком относительно щадящем формате – не может продолжаться вечно.