Книга недели: «Человек, который съел машину: Книга о том, как стать писателем»
«Человек,который съел машину» (в оригинале Writing Down the Bones) — одна из самыхизвестных книг о том, как создавать тексты: она переведена на 12 языков ииздана общим тиражом более миллиона экземпляров. Натали Голдберг учит писатьспонтанно (не останавливайтесь, держите руку на бумаге), прислушиваться к себеи миру вокруг (писать – на 90% значит слушать) и ежедневно практиковаться(пишите на время). Нам кажется, что если и можно научить писать, то метод изэтой книги, пожалуй, самый действенный и вдохновляющий.
С разрешения издательства «Альпина Паблишер»публикуем несколько глав.
Нервно потягивая вино
Несколько лет назад в Университете Миннесотывыступал Рассел Эдсон. Он рассказал, что садится за машинку и пишет за разпримерно десяток коротких отрывков. Позже он их перечитывает. Бывает, что средиэтого десятка какой-то один оказывается удачным — тогда Рассел сохраняет его.
Он сказал, что если ему в голову приходит хорошая первая строчка, то обычноудается и продолжение. Вот несколько таких первых строчек:«Человеку хотелось, чтобы его полюбилсамолет».
«Крыса жаждала засунуть свой хвост в вагинустарухи…»
«Если бы ученый вывел голубей размером слошадь…»
«Любимую утку сварили по ошибке».
«Взявшись за эклер, человек услышал, как его матьчто-то разбила — и понял, что это, похоже, был отец».
«Мать с отцом обнаружили, что их дети —подделка».
«Дряхлые однояйцевые близнецы жили поочереди».
А вот два завершенных отрывка:
Обжарка
Обжаривая на сковороде свою шляпу, мужчинаразмышлял о том, как его мать в прежние времена жарила отцовскую шляпу, а доэтого — бабушка жарила дедушкину.
Немного чеснока и вина — и шляпа совсемутрачивает шляпный привкус, становясь похожей по вкусу на нижнеебелье…
И, обжаривая свою шляпу, он думал о том, какего мать жарила шляпу отца, а его бабушка — шляпу дедушки, и мечтал жениться,чтобы было кому жарить его шляпу; обжарка — такое одинокое занятие…
Искренне соболезнуя
Унитаз, словно белая улитка, вполз в гостиную,требуя любви.
Это невозможно, и мы приносим свои искренниесоболезнования.
В книге сердца нет места для упоминаний осантехнике.
И хотя мы много раз делили с тобой интимныемоменты, ты напоминаешь о неприятном — о том, к чему нам не хочетсявозвращаться…
Унитаз выполз из гостиной, словно белаяулитка, преисполнившись печали…
После выступления, как обычно, был фуршет с виноми сыром в большом и уродливом учебном помещении. Я хорошо помню, как РасселЭдсон в костюме одиноко сидел в дальнем конце класса. Все студенты,преподаватели и поэты столпились вокруг крекеров и тоненьких оранжевых кусочковсыра в противоположном углу, нервно потягивая вино и обсуждая его работы. Лишьнесколько человек подошли к автору. Да, пока он читал, мы смеялись — но онобнажил правду о каждом из нас, разоблачил нас, и потому нам было неуютно рядомс ним.
Попробуйте сесть за клавиатуру и, не позволяя себеуходить в размышления, начните писать отрывки в духе Рассела Эдсона. Для этонужно расслабиться и позволить вязу с вашего двора выдернуть корни из земли иотправиться в Айову. Старайтесь, чтобы получались добротные, крепкие первыефразы. Можете позаимствовать первую половину фразы из газетной статьи, закончивее ингредиентом из поваренной книги. Играйте с текстом. Ныряйте в глубиныабсурда и пишите. Используйте любые возможности. Если не бояться неудачи, всеполучится.
Почему я пишу?
«Почему я пишу?» Хороший вопрос. Время от временизадавайте его себе. Каким бы ни был ответ, он не должен заставить васпрекратить писать.
Со временем вы обнаружите, что дали на этот вопросвсе возможные ответы.1. Потому что я идиотка.2. Потому что хочу произвести впечатление напарней.3. Чтобы завоевать расположение матери.4. Чтобы отец меня возненавидел.5. Потому что когда я говорю, меня никто неслушает.6. Чтобы начать революцию.7. Чтобы создать великий американский роман изаработать миллион долларов.8. Потому что я невротичка.9. Потому что я — реинкарнация УильямаШекспира.10. Потому что мне есть что сказать.11. Потому что мне нечего сказать.
Роси Бакер из Буддийского центра Сан-Францискоговорит, что «почему?» — это неправильный вопрос. Вещи просто есть. Хемингуэйговорил, что нужно спрашивать «не почему, а что». Дайте настоящую подробнуюинформацию.
Оставьте «почему» психологам. Достаточно знать,что вы хотите писать. Пишите.
Однако этот вопрос вполне заслуживает исследования— не затем, чтобы найти одну окончательную причину, а чтобы увидеть, какписательство пронизывает всю вашу жизнь самыми разными причинами. Писательство— это не психотерапия, хотя может обладать определенным терапевтическимэффектом. В психотерапии вы можете выяснить, что заедаете сладостями недостатоклюбви, и, увидев эту причину, отказаться (если получится) от шоколадныхбатончиков и горячего шоколада; в писательстве вы не сможете перестать писать,обнаружив, что пишете от недостатка любви. Писательство глубже, чем любаяпсихотерапия. Вы пишете через вашу боль, и даже страдания необходимо записать иотпустить.
На моих занятиях ученики раскрывают болезненныесобытия — смерть отца, развеивание праха умершего ребенка над рекой, потерюзрения. Когда они читают то, что только что написали, я говорю им, что онимогут плакать, если потребуется, но все равно должны продолжать читать. Когдаодин человек заканчивает, мы делаем паузу, а затем переходим к следующему, непотому, что игнорируем страдания — мы признаем их, — но потому, что наша цель —писать. Это возможность взять чувства, которые мы испытывали много раз,высветить их, раскрасить и превратить в историю. Мы можем превратить гнев вярко-красные тюльпаны, а печаль — в ноябрьские сумерки на старой аллее, полнойбелок.
В тексте заключена огромная энергия. Чем бы вы ниобъясняли свое стремление писать, это не повод отказаться от писательства, анаоборот, возможность проникнуть глубже и обрести ясность. Спрашивайте себя:«Почему я пишу?» или «Почему я хочу писать?» — но не размышляйте об этом.
Просто возьмите ручку и бумагу и ответьте на этивопросы четкими и ясными утверждениями. Они не обязаны быть на 100% верными, иодна строка может противоречить другой. Можете даже солгать, если это поможетвам двигаться дальше. Если вы не знаете, почему пишете, отвечайте так, какбудто знаете.
Почему я пишу? Потому что я всю жизнь держаларот на замке, но втайне я мечтаю о том, чтобы жить вечно и чтобы мои близкиежили вечно. Меня ранит наша недолговечность и быстротечность времени. Дажекогда я радуюсь, на краю сознания маячит невыносимая мысль о том, что все этопройдет — что этот «Круассан Экспресс» на углу Хеннепин-Авеню в Миннеаполисе,прекрасном городе Среднего Запада мифической страны Америка, когда-нибудьперестанет подавать мне горячий шоколад. Я перееду в Нью-Мексико, где никто незнает, каково это: быть здесь во внезапном предвечернем свете, сидеть подсеребристым потолком, вдыхать тонкий запах круассанов, которые пекутся вдуховке.
Я пишу, потому что одинока и иду по мируодна.
Никто не знает, что проходит сквозь меня, и,что самое удивительное, я сама тоже этого не знаю. Сейчас, весной, я не помню,как это ощущается, когда на улице минус сорок. Даже в теплом доме чувствуешь,как за тонкими стенами все живое вопит о своей смертности.
Я пишу, потому что я сумасшедшая шизофреничка,я знаю это, принимаю, но должна что-то с этим делать, потому что в дурдом я нехочу.
Я пишу, потому что есть истории, которые людизабывают рассказать, потому что я — женщина, которая пытается прочно встать наноги. Я пишу, потому что я не знаю ничего ярче и мощнее способностисформировать слово губами и языком или подумать о чем-то, а потом решитьсязаписать это так, чтобы пути назад уже не было. Я пишу, чтобы жить, чтобы найтиперспективы в глубине себя, вытащить их наружу и придать им цвет иформу.
Я пишу из-за неспособности понять, что дажелюбви не бывает достаточно и что в конечном итоге мои тексты могут быть всем,что у меня есть, а мне этого мало.
Я никогда не напишу их все; кроме того,временами мне приходится отходить от стола и тетради и поворачиваться лицом кмоей собственной жизни. С другой стороны, бывает и так, что только садясь засвою тетрадь, я поворачиваюсь к жизни лицом.
И еще я пишу из-за боли и чтобы справиться сней, чтобы стать сильнее и вернуться домой — возможно, в единственный настоящийдом, который у меня когда-либо был.
Я написала это в «Круассан Экспресс» в апреле 1984года.
Если бы я писала это сейчас, у меня могли быполучиться другие ответы. Мы пишем в конкретный момент, и наш текст отражаетмысли, чувства и обстановку этого момента. Это не значит, что один ответправильнее другого, — они все правильные.
Когда в вас просыпается зануда, опять заводящийсвое: «Зачем ты тратишь время? Зачем ты пишешь?» — просто ныряйте в страницу,заполняйте ее ответами, но не пытайтесь оправдать себя. Вы делаете это, потомучто делаете.
Вы делаете это, потому что хотите улучшить свой почерк,потому что вы идиот, потому что вас заводит запах бумаги.