«Старшему поколению надо уметь ускоряться. А молодым – углубляться»

Голос Софьи Ковалевской, ее чувство юмора, умение общаться, задавать вопросы и слушать знают сотни радиослушателей. Одни не пропускают ее эфиры, когда можно позвонить на радио, передать привет, поделиться радостью или горем. Другие помнят ее потрясающую героиню в радиоспектакле «Письмо Незнакомки» по новелле Стефана Цвейга. Об участии в радиоспектаклях, театральном детстве и о том, что надо учиться «не бурдеть» - в прямой речи Софьи Ковалевской.

«Мы выходили из привычного формата»

- Я «заболела» Театром у микрофона, когда услышала по радио пьесы Алексея Арбузова «Таня» и «Иркутская история». Это было потрясение, правда. Мне было лет 10 или 12. А потом - Жан Ануй, «Жаворонок». Это было настолько эмоционально, что я помню то своё состояние до сих пор. И когда на областном радио Марина Донскова предложила участвовать в этой затее – записывать радиоспектакли - я согласилась сразу. Она очень творческий человек, профессиональный. В спектаклях были звуки настоящей льющейся воды, хлопали двери, повозки приближались, стук копыт удалялся, ворковали голуби, которых она сама записывала где-то на крышах.

На студию приходили ведущие оренбургские актеры – Елена Солодилина, Андрей Антонов, Павел Кипнис, Олег Бажанов. Я принимала участие в спектаклях «Пелагия и белый бульдог», «Капитанская дочка». Это было упоительное занятие, и правда – спектакли слушали! Не зря же «Капитанская дочка» взяла «Оренбургскую Лиру». «Незнакомку» писали на одном дыхании, делая остановки, когда я уже захлебывалась слезами, чтобы дух перевести. Марина Донскова работала самозабвенно. А когда человек увлечен, и ты невольно попадаешь под это состояние. Очень классно, кайфово! Мы выходили из привычного формата и на время становились артистами.

Мама и папа – артисты, тетя с ее мужем – артисты. У нас сплошной фестиваль! Мои коммуникативные качества, видимо, заложились в ту пору, когда мы мотылялись из города в город по новым театрам. Разные детские сады, разные школы. Владивосток, Иркутск, Благовещенск, Бугульма, Семипалатинск, Стерлитамак. Мама объясняла так: два года просидел в одном театре, собирайся, езжай на биржу, которая была в паре Горького в Москве. Артисты и артистки сидели на лавочках при полном параде, изображая независимость. Мимо ходили директора театров и режиссеры, выбирали. Для нового репертуара требовались новые актёры, - так и менялись города и театры.

И среди этого была и я. Мне всё было любопытно, интересно. Я первая узнавала, куда мы переезжаем, грузили контейнер, и погнали. Как-то это так легко давалось. И никто не страдал, и не делал из этого проблему. А то, что «осели» в Орске, мама объяснила так: впервые дали отдельную квартиру. Так что я – дитя коммуналок, соседских отношений и театральных общежитий. И это никогда меня не угнетало! Мне всё это нравилось. Моё детство дало мне возможность очень легко и быстро сходиться с людьми. У меня такое ощущение, что я всех знаю.

«Сейчас люблю уединение»

За свою долгую жизнь – и профессиональную, и человеческую – я уже «переела» общения. Когда-то я была очень жадная до людей. Но чем старше становишься, тем больше фильтруешь. Я сейчас очень люблю уединение. Мой комфорт – собака под боком, планшет в руках.

Единственные, к кому я сохраняю первозданные чувства – это радиослушатели. Я вижу, как меняются люди. Они говорят по-другому, мыслят иначе, чем 20 лет назад. А когда они открывают что-то потаённое, то я готова им памятник поставить.

А стихи, которые читают в прямом эфире?

Маленький мальчик очень скучал.

Но сайт «милицейки» однажды узнал.

Ночью поселок больше не спит –

Радио громко в округе звенит!

Расскажут и что сын родился, и попросят передать привет всем родственникам и сообщить эту радость. Или звонят, просят веселую песню поставить, говорят, что семьёй манты лепят, сватьи в гости приедут. Вот пока всего 248 штук сделали, а надо ещё штучек двести подлепить. Когда из районов звонят – это же совсем другие люди. Открытые, немного наивные, но искренние настолько, что диву даешься.

А когда звонят взрослые мужчины, поздравляют мам своих 90-летних и давятся слезами и чувствами? И не владеют они эпистолярным жанром, но столько любви в словах, в голосе – я сама хлюпать начинаю, пока их слушаю.

«Я обожаю эту работу»

Того радио, которое было раньше, сейчас нет. Нет литературно – драматических редакций, нет юношеского вещания, нет детских программ, спортивных. Я понимаю, что скорости другие, и остановиться некогда. Исчезло классическое радио, и это жаль.

Но надо старшему поколению поменьше бурдеть тем не менее. Старшему поколению надо уметь ускоряться. А новому – углубляться.

Я бы хотела, чтобы на радио и телевидение вернулась предельно безупречная грамотность. Мне не нравится панибратство и напускная легкость в общении ведущего с гостем. Когда дают материал по театру музыкальной комедии и рассказывая о ком-то говорят, что он был учеником Станиславского, а в это время на картинке – лицо Немировича–Данченко... И в то же время самоиронии бы добавить современным «звездам». Хотя... Меньше бурдеть и ускоряться! Я всё равно обожаю эту работу.