Письма в обратную сторону. Часть 2. Свой среди своих
Тебе, конечно, интересно, почему я удалил тебя из друзей в фейсбуке? По очень простой причине в этом спонтанно формируемом коллективе встречаются разные люди. Некоторые из них мне интересны по своим публикациям или комментариям. Но вот друзья моих друзей мне, естественно, не знакомы. Я их не отбирал для себя. Их реакция непредсказуема можно нарваться на амикошонство, ханжество, обыкновенную брань. И хорошо, если только в мой адрес В наших с тобой отношениях такого никогда не было, да и быть могло.
Да, снимки лебедей, плывущие по городскому каналу во французской глубинке мне понравились. Как и Нескучный сад Продолжай в том же духе не ленись сбрасывать фотографии.
На чем я остановился? Ах, да собрался ехать на учебу в первопрестольную. Придется прервать это приятное воспоминание и вернуться во времена нынешние. Ибо уже последовали правильно поставленные вопросы, на которые надо отвечать совку положено отчитываться за свое прошлое по определению: Сразу, значит, отвечай Да и вопросы-то задал человек не простой, но инженер человеческих душ режиссер и педагог. С которым мы уже выпили не одну чашку кофе в дороговатых минских кафе за разговором приличным с обсуждением разных, в том числе и неудобных тем. Словом, он имеет право призвать меня к ответу.
И вот вопрос: как мы усваивали главную установку совковости не отвечать за самого себя? Гм! Да по крупицам! Например, из личной жизни в пионерском лагере, который мне довелось посетить пару раз, четко запомнились три мероприятия: ежедневная утренняя линейка с горном и подъёмом флага, военная игра типа Зарница и прощальный костер. Построение дисциплинировало, игра увлекала, а зрелище горящего костра и вообще завораживало, как некий языческий ритуал.
Правда, вспоминаются беспрерывные и стремительные полеты стрижей очень много их было в Княжицах, что на Могилевщине. Отвлекали, заразы, от исполнения основного завета: Пионер, не теряй ни минуты
Полагаю, что опытные методисты из организации, которая в то время позиционировала себя как ум, честь и совесть нашей эпохи, работали добросовестно. Единообразными действами они внедряли определенный поведенческий автоматизм. Как бы своеобразным счастьем того времени представлялось то, что не надо принимать никаких решений. А делать только то, что умещается в твое собственное понимание возможного и дозволенного. И тогда появлялась уверенность, что за тебя всё продумано на много много лет вперед. Надо только не сворачивая и не оглядываясь идти по указанной дороге к светлому будущему. Словом, никакой когнитивный диссонанс в воздухе не витал ну, не было его и всё!
Вся прелесть была в том, что светлого будущего никто себе толком не представлял - ни слухом, ни духом. Нынешнему поколению уже несоветских людей - не совков гораздо проще: уткнувшись глазами в смартфон и защитив себя от внешнего воздействия парой наушников оно может смело двигаться в любом направлении. Те, кто сидит внутри аппаратика, и научат, и утешат в случае неудачи. Самое главное можно присутствовать в ином, виртуальном пространстве, среди своих, одинаковых
Вот так же и мы присутствовали среди своих. Хотя такого многообразия выбора не было. Та власть строго, по линейке, определяла рамки, в пределах которых можно было перемещаться. Но - переместившись с окраин империи в центр ( это я вернулся таки к долгожданному переезду в град-столицу) армянин, белорус, грузин, осетин, украинец, еврей (я перечислил навскидку тех, кто попал со мной в один поток на вступительные экзамены) уж точно не слышали в свой адрес столь популярного нынче Понаехали тут! Нет они просто вышли из поездов на известных московских вокзалах ( Комсомольская площать! Вокзалов созвездье) и готовились провести - в зависимости от удачи от нескольких дней до пяти лет в этом городе, в стенах общежитий старых, обжитых студенческих городков.
Нам с тобой выпало встретиться в Дорогомилово. Удивительное благозвучие. А потом еще: Дорогомиловская застава, Калужская застава; правда и Застава Ильича. Из песнислова не выкинешь!
Звучит, однако! Совковейшее, доложу я вам, было времечко!
И второй вопрос моего друга: о дозе правды, которая нам позволялась. Замечу, что размер её был далеко не оптимальным, даже не удовлетворительным, но исключительно избирательным. Летом 1968 года я был на целине, в Атбасарском районе Целиноградской области. Казахские степи простирались до горизонта; по стойке смирно стояли сурки возле своих норок, гордо парили орлы. Время от времени внимание мое занимали миражи. В тот августовский день, когда мы обедали. сейчас уже не вспомню точно то ли командир, то ли комиссар отряда потребовал внимания и прочел вслух из газеты информацию о вводе наших войск в Чехословакию. Стало тихо. Мы переглядывались, не скрывая недоумения; потом стали искать глазами нашу повариху Милену, венгерку, общую любимицу в силу её дружественности и обаяния. Её лицо застыло. И все понимали отчего те давние 1953 года дела нашим поколением воспринимались в несколько ином ракурсе, чем тогда. Закончили обед быстро, разошлись по объектам. До самого отъезда тема не обсуждалась. Что-то не складывалось.
Вернулась она только осенью, в институте: то кто-то из преподавателей осмотрительно выдаст критическое замечание по принятым вверху решениям, то некий известный журналист найдет возможность написать не особое мнение, боже упаси но фразу, намекающую на иное видение ситуации. Пресловутое чтение между строк процветало. Но уже вплотную подходило знаменитое время анекдотов, сметавших границы и табу во всех направлениях. Встретишь, бывало, друга Колюню в перерыве между лекциями и он тебе доверительно скажет На востоке Даманский, на западе - Недомански. Или выдаст со значительным выражением лица: Там, за рекой, хунвейбины!
Хунвейбины я придерживаюсь принятых в то время правил написания этого слова уже громко заявили о себе. Но наш, совковый, ответ бывшему товарищу, а нынче идейному антиподу Мао Цзедуну в виде походов к китайскому посольству были ещё впереди.
А вот сейчас самое время оценить работу пресловутого Министерства Правды - оно, представьте себе, буксовало. Да и мы, взрослея, не замыкались в себе