«Бывает, когда в Адажи идут стрельбы, дикие кабаны кидаются в море»
Недавно в нашей республике широко отмечался День рыбака. Люди, работавшие на траулерах, сейнерах, плавбазах поднимали и экономику, и престиж Латвии. В минувшую субботу отпраздновать этот день собрались несколько десятков ветеранов отрасли. Газета «СЕГОДНЯ» поздравляет мужественных людей с праздником, желает им здоровья, много радости. Все, чья жизнь связана с морем, должны брать с них пример. Ведь недаром говорят, что рыбак — вдвойне моряк.
В просторном светлом зале собрались ветераны Управления Латрыбпрома. Открыл и вел встречу Александр Ильич Кострыкин, в прошлом начальник механико—судовой службы реффлота.
Среди присутствующих были и активные авторы морской страницы газеты «СЕГОДНЯ». Это в прошлом инспектор по качеству Западного бассейна Тамара Бадаева и электромеханик Олег Крынкин. Среди авторов морских историй нередко выступали моряки рыболовного флота Игорь Винокуров, Владимир Чучалин, Антон Вятерс и другие.
После первых приветствий и поздравлений ведущий представил ветеранов, стоявших у основания отрасли. Среди них — судовой механик Миервалдис Мэлькертс, участник самой первой экспедиции, когда латвийские рыбаки ушли на лов за границы Балтики.
Вот что он рассказал газете «СЕГОДНЯ»:
— В первую экспедицию мы вышли лет шестьдесят пять назад на среднем рыболовном траулере (СРТ), направлялись работать на пять месяцев. Вышли из Лиепаи. Тогда я трудился мотористом, это потом окончил мореходку и стал механиком. До этой первой экспедиции у нас были маленькие суда, выходившие в море на три дня.
Время шло вперед, приходили новые суда, я перешел на большой пароход. А закончил свою морскую карьеру, работая на спасательном судне «Строгий». Мы выходили на дежурство в различные районы Атлантики, оказывали помощь тем, у кого случилась беда. Например, судно село на мель, потеряло ход или получило пробоину. У нас на борту были водолазы. Вахта наша длилась три месяца. Несли ее и в заполярных широтах, и у берегов Африки.
А вот электромеханик Олег Крынкин был участником самой первой экспедиции латвийских рыбаков к берегам Кубы. Впечатлением о ней он уже делился с читателями «СЕГОДНЯ». Познакомьтесь с новой историей ветерана.
Селедка не выдержала
— 1962 год, сентябрь месяц. Район полуострова Лабрадор. Я перехожу на борт плавбазы «Белоруссия». Это судно переоборудовано из румынского рудовоза, без рефрижераторной установки, так называемая «теплая база». Необходимы были матросы, и мы, шесть человек, должны были стоять вахту по двое. Два часа один — впередсмотрящий, второй — на руле. Потом следовало менять друг дружку.
Снялись с якоря и двинулись в сторону Союза. А тут подошел ураган, и нас начало так шкивать, что закрепленный барабан троса весом 5 тонн сорвало и он принялся носиться по правому борту — от полубака до надстройки. Снес этот барабан метра три—четыре фальшборта, а сам сиганул в океан — и утонул. Капитан Вилкс трое суток не сходил с мостика. Бедняга почти засыпал в кресле. Но что поделаешь...
В тот ураган плавбаза «Конда» потеряла все якоря, и мы были вынуждены в центре Атлантики взять с СРТ его запасные якоря и доставить их на «Конду».
Трюма на теплой базе не охлаждаются. А мы на Лабрадоре взяли в третий трюм соленую селедку в бочках. Она, хоть и соленая, срок хранения ее не бесконечен.
Против шторма мы еле—еле выгребали. Носом — на волну, почти дрейфуем, скорость совсем небольшая, но — вперед!
Подошли к «Конде», передали якоря и опять пошли через Атлантику. Должны были идти в Ригу, но по ходу нас перенаправили в Вентспилс.
Пришли в город на Венте. За эти переходы в третьем трюме рыба испортилась, и когда мы этот трюм открыли, пожалуй, весь город ощутил «аромат» нашей селедки с душком.
А следующая история капитана Степана Шлыка.
Кабан в трале
— Вот сидит рядом мой сын Станислав, сейчас он уже дедушка, у него внук, а у меня правнук Артем. А тогда сыну исполнилось лет пять. Стасик вышел с нами в Рижский залив. Был я капитаном СРТ, который, можно сказать, занимался научной деятельностью. К примеру, мы ловили донным тралом в Ирбенском проливе камбалу, ученые, проводившие свои исследования у нас на борту, метили каждую рыбину, затем мы везли ее к Усть—Двинску и там выпускали.
А специальным тралом, большим сачком вылавливали мальков — ими тоже занимались ученые. Еще измеряли температуру воды, глубины в различных районах залива. Иногда так близко подходили к берегу, что чуть не выскакивали на мель.
В день, когда в рейс пошел Стасик, погода была прекрасная. Лето. Тихо. Видимость идеальная.
Смотрю в бинокль — кто—то плывет. Человек — не человек. Что за пловец? Может, собака? Но ведь мы уже в милях шести от берега!
Подошли ближе, смотрим — это кабан.
Люди рассказывали, что порой вепри переплывают с острова Рухну на «большую землю». А бывает, кидаются в море и улепетывают, когда в Адажи идут стрельбы.
И встретили мы кабана как раз недалеко от устья Гауи.
Дошли мы до него, посмотрели. Что делать? Давай его поймаем! Разгоняемся, подводим под него трал—"сачок" — он удирает! Много заходов сделали. В конце концов затралили мы его. А сеть—то для мальков. Кабан прорывает ее и удирает. Решили использовать траловую мощную сеть и тоже долго гонялись. Только через несколько заходов его туда загнали. Короче говоря, не повезло кабану.
И конечно, не обошлись поздравления без стихов. Причем авторских. Поэт Иван Кунцевич начинал свой трудовой путь в море в должности рыбмастера, затем работал технологом, на других должностях. Конечно, стихи его — мечты о море.
Волк морской, тоскую я
В тихой гавани уюта.
Мне б туда, где якоря,
Рынды звон да сердца смута,
Где свистящие ветра
Да грохочущие волны,
Крики чаячьи с утра,
Зыбкий мир хмельной и вольный...
Владимир НОВИКОВ.